– Камаэль, я полагаю?
– Раздался приятный голос рядом со мной, и парень опустился на соседний стул.

Дождь продолжал настукивать по крышам и окнам маленькими пальцами, то и дело чуть скрежеща коготками и показывая свою тоскливую, но в то же время вечно бодрую сущность. Даже ласковая улыбка на губах моего собеседника и очаровательные ямочки не скрыли от меня пронзительного, серьезного взгляда. Он чувствовал то, что рвало меня на куски даже сейчас, хоть и было в состоянии покоя. То, чему я учился сопротивляться под невидимым, но чутким надзором Морнемира, которого, казалось, я теперь мог почувствовать в любой точке мира, даже если бы и не хотел этого. Он отдал частичку своей души, в присутствии которой я сильно сомневался, чтобы подавить суть Падшего. Чтобы кровавый эльф не подчинил меня себе и не начал апокалипсис магических миров, между которыми он перемещался, как рыба в воде. Я не мог понять как, но я стал лучше. Возможно, благодаря тому же полукровке, я взял некоторые способности своего темного собрата, сам того не понимая. Я чувствовал мысли и намерения существ. Я не читал их, в отличие от других магических созданий, светлых и темных, но смутно чувствовал, что может произойти. И, как правило, всё сходилось.

Он это понимал, а потому я мог лишь ощущать его уверенность и непоколебимость, которой он мог с легкостью меня обвести. Золотое правило всех времен и миров: никому не верь. Этот эльф с легкостью мог оказаться шпионом Джинджера, ядовитым скорпионом-лазутчиком, который ужалит при любой удобной возможности. Голод отошел на задний план, но я не мог показать ему своё недоверие и резкость. Оставалось лишь проверять его, чем я и решил заняться. Ещё в особняке Виктор рассказал мне пару кодовых фраз и секретов, которые могли бы пригодиться, если бы нас вдруг разделили. Я не думал, что придется этим пользоваться, но, как показал опыт, редкие наши планы приходят в действие без изменений.

– Я так полагаю, вы хотите меня о чем-то спросить, - буркнул я чувствуя острую потребность в крепкой руке брата на плече или талии, чтобы чувствовать защиту.

– Действительно ли говорят, что ястреб запросто может заклевать белого лебедя?
– вопроса, по крайней мере такого, я не ожидал и был немного неприятно удивлен.

– Вы подсели ко мне, чтобы рассуждать о мире дикой природы?
– огрызнулся я.

Медленно, но верно, под его тяжким взглядом и ответном молчании, я провел несколько аналогий. Одна из аналогий касалась Аэльамтаэр и Джинджера, а вторая - меня и Павшего. Ответов в голове не было, а это напрягало моего собеседника. Да и меня. Не хватало привычно-горьковатого запаха сигаретного дыма Виктора, его резких, уверенных и быстрых ответов, как не хватает половины души. Пальцы эльфа дрогнули, и он нахмурился, повторив едва не сквозь зубы:

– Правду ли говорят, что ястреб может заклевать белого лебедя?

– И кошка может выцарапать охотнику глаза, - брякнул я, понимая, что при таких обстоятельствах я могу схватить на свою тушку пару смертельных заклинаний.
– Но если лебедь не пуглив, вполне он может улететь, хоть ястреб и быстрей в сто крат. Не сила здесь нужна, не скорость, а скорее - вера. Ведь даже неудачник может победить всех чемпионов, а стоит лишь слегка поверить силам, что внутри тебя.

Улыбка скользнула по губам эльфа и разгладила едва заметную тень-морщинку меж его светлых бровей:

– При всем моем уважении к этим сильным птицам, лебедь не спасется от ястреба.

– При всем моем уважении к ястребам, - стараясь как можно точнее передать голос мужчины, произнес я, - они не станут охотиться на лебедей.

– Ястребы и рысь заклюют, лебеди пред ними слабы, - неожиданно-жестоко произнес эльф, вскинув на меня обжигающе-ледяной взгляд.
– К тому же, я слышал, что один ястреб недавно убил одного особенно красивого, вольного и сильного.

Сердце екнуло в груди и на миг охладело. Упоминание Габриэля хлестнуло в воздухе солёной плетью, а руки готовы были вырвать сердце эльфа, но печать на спине начала опасно болеть, а потому я поспешил опустить взгляд:

– Слухами земля полнится. Это правда.

На нас начинали странно поглядывать, а потому я постарался как можно скорее покончить с завтраком, но собеседник не отставал:

– А в эту ночь еще семерых. Совсем недалеко отсюда.

Тело прошил ледяной ток, и я тут же поглядел на информатора. Пытается меня подбить на что-то или пытается меня предупредить, спасти? Поймав взгляд и прочитав что-то свое, мужчина грустновато улыбнулся:

– Да, семерых. Но всё в порядке. Пройдёмся? За нами уже наблюдают.

Расплатившись за еду и подхватив свою сумку, я вышел вслед за мужчиной прямо под разошедшийся ливень. Холодные капли хлестали по лицу и забирались под одежду, заставляя сжиматься в комок и ёжиться, но применить заклинание было бы слишком… Неразумно, раз за нами наблюдают. К тому же, как говорят люди, только мертвецы не мокнут под дождем.

Мужчина шёл быстро и целенаправленно, легко обходя зазевавшихся прохожих с зонтиками, уклоняясь от струй ледяной воды, что стекали с зонтов людей и норовили затечь за шиворот. Наконец, нагнав его и схватив за рукав куртки, тем самым притормозив, я заглянул в хмурое лицо эльфа:

– Куда мы идем?

– Подальше отсюда. К вокзалу. Оттуда же отправишься дальше к туннелю, как и было запланировано, - сухо отозвался он и направился дальше, даже не пытаясь отцепить мою руку, которая ему, судя по всему, совсем и не мешала.

– Скажи, эм…

– Николя.

– Николя, а Виктор… Что с Виктором? Кто погиб?

– Виктор жив, - чуть улыбнулся светлый, и ледяная гора свалилась с моих плеч.
– Но достаточно тяжело ранен. Кто бы мог подумать, что эти ублюдки натравят на нас ликантропа! Махина больше господина Морнемира раза в три, если не в четыре. Еще и полукровка-великан этот явился. Джинджер так и вовсе лично троих эльфов убил. Троих светлых, боевых, вышколенных эльфов! Чудовище…