– Тише, мой дорогой, – улыбнулся мужчина и, приобняв меня за талию, повел вслед за светом пульсара вздорного карлика. – Ты всего лишь вылетел немного дальше меня, я здесь не при чем. Так что, любовь моя, не злись. Давай лучше поторопимся – будет нехорошо, если я потеряю контроль над этим недоумком.

– А меня научишь? – уже расслабившись и даже заулыбавшись, поинтересовался я, прильнув к хранителю и нырнув под его гостеприимно приподнятое крыло.

– Когда-нибудь потом, дорогой.

Вскоре свежий воздух начал наполнять переходы и мрачные коридоры, вырубленные гномами в скале. Если бы я не знал природу этих переходов, то предположил бы, что их выел какой-нибудь огромный червь, но это было бы верхом безумия, до которого я надеялся докатиться ещё только через пару-тройку лет. Задумавшись о том, как же это всё устроено так, что тонны камня не рушатся, я мог бы попрощаться с жизнью, но Аэлирн вовремя схватил меня за шкирку – я завис над обрывом, глядя на утопающее во тьме подножье горы – столь далеко, что дыхание невольно перехватывало. Узкие тропки и лесенки тут и там изрыли и искорёжили скалу, которая уходила и далеко вверх, утопая в густых облаках. И лишь вдалеке я видел угасающее небо, в котором в идеальном очаровывающем беспорядке загорались звёзды – медленно и неохотно. Отойдя от первого шока, я толкнулся назад и вжался спиной в холодный камень, пытаясь продохнуть и расслышать что-нибудь через шум в ушах.

– Больше так не делай! – прошептал, хотя, может, и проорал Аэлирн у меня над ухом и наконец отпустил куртку, в которой я здесь, наверное, выглядел чужаком и сумасшедшим, каких поискать надо.

Покивав, я медленно двинулся по узкой тропинке, невольно удивляясь тому, как легко и непринуждённо топает впереди пухлый гном. Мало того, что он был весьма крупным сам по себе, так ещё и неряшливое подобие доспеха делало его просто необъятным. Пусть я и не очень понимал в броне, но даже моему неопытному взгляду было видно, что эта груда металлолома никакой защиты не даёт, а если этого товарища отправляли на обход по прилегающим к Туннелю территориям, то не думали о том, что может случится что-то из ряда вон. А из этого я сделал несколько выводов: во-первых, никто не ждал гостей с той стороны; во-вторых, если и ждали, то надеялись на удачу; в-третьих, вкупе с его явным неумением управлять пульсарами, стоило подумать о том, что Нолборн, как его назвал Аэлирн, был совсем ещё «зелёным» (наверное, приглядевшись, я бы даже смог углядеть мох в его бороде). И как-то мельком я вспомнил часть разговора Павшего с той экстравагантной девушкой из форпоста. Военное положение, все дела.

Далеко внизу мелькали огоньки, но гасли один за другим, потому что над миром сгущалась ночь, а ночное время – не время для Светлых созданий. Оно для порождений тьмы и мрака, которые плавают и перемещаются в тени, как её часть. Вид города заслонило белоснежное крыло, а слуха коснулся ласковый, приятный смех Аэлирна:

– Потом подумаешь о плохом, мой хороший, а теперь – смотри и наслаждайся. Город гномов, один из последних, что ещё не пали под натиском Тёмных или пещерных драконов – Дхелверд. Название, конечно, язык может сломать, но ничего, живём как-то с ними уже шесть сотен лет, и ничего, живы, здоровы. Смотри-смотри, Льюис, больше такой красоты ты нигде не увидишь. Эльфийские дворцы, конечно, очень красивы, но подобная величественность только здесь.

Когда мы вступили под своды пещеры, ощетинившейся сталактитами, всё исчезающими вверху, там, куда уходила арка, которую невозможно было обхватить взглядом, огромные ворота, верх которых терялся где-то в темноте, сгустившейся и словно бы ждущей подходящего момента, с тяжёлым, низким скрипом начали отворяться внутрь. Они были исчерчены рунами, настолько древними, что я едва мог понять их смысл, хоть отдалённо, но помимо этого их украшал грубоватый, но вполне ясный узор, сливавшийся в грозного стража подземелий и гор. Тот явно был гномом, но совсем не похожий на того, что я уже успел увидеть – он был совсем не «плотным», а крепким, будто скованный из многослойной стали. Вместо глаз его сияли два огромных сапфира, тщательно огранённых гномами. И мне всё казалось, что этот страж, наверняка давно погибший, глядит на меня, словно видит насквозь, и мне сразу хотелось спрятать лицо на груди у Аэлирна.

– Кто это? – тихо прошептал я, осторожно проходя вслед за нашим проводником в ворота и вцепляясь в руку возлюбленного, как какой-то маленький ребёнок.

– О, говорят, что гномы на каждых воротах своих дворцов изображают этого крепыша, – довольно протянул Павший, но затем тихо кашлянул – на нас тут же уставилось несколько десятков пар сверкающих тёмных глаз гномов. – Могу лишь выдвинуть предположение, что это первый из гномов. Среди нас, эльфов, ходили легенды, что он был сделан из камня и железа, и лишь со временем стал напоминать нечто более одушевлённое. Ещё мой прапрадед говорил, будто бы этот гном был ростом с нас, хоть и немного ниже, и не было ему равных в мастерстве кузнечного дела или владения оружием, будто это именно он обучил тех, кто сейчас населяет мир, ковать мечи, делать украшения и строить вот такие вот величественные дворцы. А ещё говорили, что многие тысячелетия назад, когда горы ещё были совсем молодыми, а эльфы босяком носились по полянам и не знали горестей, он полюбил эльфийку и вместе с ней исчез, как в воду канул. А потом, когда скалы стали выше, а леса – опасней, всюду стали появляться подобные ему, но более низкие, не такие прекрасные собой и гордые.

– А что, эльфы старше оборотней? – не удержался от вопроса я, хоть он был немного не к тому месту.

– Знаешь, я об этом никогда не задумывался, – Павший передёрнул крыльями и задумчиво провёл ладонью по волосам, отчего они сперва забавно встопорщились, но тут же гладким шёлком легли обратно. – Я думаю, что оборотни были одними из первых, если верить легендам, которые передались из старых времён в наши. Знаю только, что королевский род Мерт самый древний. Ну, почти что. До вас был ещё один, но его название, память о нём почти не сохранились – даже книги истлели. Но они, всё-таки вампиры, а не оборотни. Вампиры, надо сказать, одна из самых молодых рас. Разумных и разговаривающих рас. Есть ещё русалки и тритоны, но они не делят с нами сушу, как мы не делим воздух с драконами. Кстати говоря, этих змеюк не видели уже многие сотни лет.

– Тихо вы, – рыкнул на нас гном, семеня по коридорам, – ещё раз упомянёте этих, и я вас выкину отсюда к Куартовой матери.

– О-оу, Эти, это драконы, да? – как можно более ядовито произнёс Аэлирн, а затем, на миг отпустив меня, склонился к обернувшемуся гному и чуть пригладил его встопорщившуюся от ярости бороду. – Дорогой, помалкивай, да веди нас, усёк? У меня терпение не такое уж стальное.

Гном побурел. Кажется, даже его густые волосы начали приобретать красный цвет, а потому Павший отдалился и повёл плечами, устало и величественно. Тихо посмеиваясь, я прикрыл рот ладонью, но в самом деле замолк, с удовольствием и восхищением оглядывая огромные залы, под потолком которых кружилось множество и множество пульсаров, будто тысячи звёзд, внезапно воссиявших в незнакомом, чужом мире, но этот свет был родным, хоть и ненастоящим. И он заливал всё вокруг, нежно и почти что тепло, хоть и холод этого серебра вызывал необъяснимую тоску. Высокие, немного грубоватые колонны поддерживали потолки, не давая им рухнуть, разделяли всё вокруг на множество секторов, а у самых их изножий кипела жизнь – сновали гномы, раскинулись торговые «ряды», отовсюду доносились хриплые, зычные голоса, гогот, споры, отдалённые звуки драки. Но, как оказалось, это всё было ничем по сравнению с тем, что мы увидели после. Мы шли вдоль огромных столов, усыпанных драгоценными камнями, украшениями, где-то были кинжалы, но толкового оружия я не видел.