========== В оправе серебряных ветров ==========

Не ночная тьма ворочалась вокруг, обнимая, обвивая со всех сторон. Будто весь свет в мире угас – даже далекие звезды не глядели сверху своими внимательными, острыми взглядами, и от этого становилось холодно и тоскливо, словно мрак пробрался внутрь и пытался всё там выесть, выпить, поглотить, самые отдаленные уголки души, хоть чуть-чуть напоенные светом. Подобно пауку он оплетал меня липкой, крепкой сетью, и я терял дыхание, разделялся на мелкие части – как если бы все мои чувства разделили, оторвали от меня и отдали на обед темноте. Помню, что я, кажется, падал и все ждал боли, удара, жаждал их так, как никогда прежде и после. Только бы хоть что-то ощутить в этой пустоте, наполненной смертным холодом, почувствовать, но даже мое тело не слушалось меня. Никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким, будто ребенок-сирота, в одночасье потерявший семью на своих глазах.

Столкновения не было. Но когда почувствовал, что дыхание возвращается, а под щекой и ладонями начала ощущаться шероховатость камня, я готов был кричать и смеяться, но смог лишь засипеть и приоткрыть глаза. Где-то надо мной что-то поскрипывало, раскачиваясь, и тусклые лучи света в такт ритму прыгали по полу передо мной. Чтобы поднять голову, пришлось приложить титанические усилия, и тут же об этом пожалеть – желудок и внутренности свернуло тугим комком, и меня вырвало. И рвало еще минуту, пока наконец постыдная дрожь слабости не начала обхватывать все мое естество, расходясь от рта, кажется, даже онемевшего от кислого, терпкого привкуса, от которого начинало тошнить лишь сильнее.

– Аэлирн, – сипло, жалобно позвал я, с трудом приподнимаясь на руках, а затем садясь, – Аэлирн, где ты?

И лишь из бесконечных и перевитых туннелей отозвалось мне эхо под аккомпанемент ветра и сквозняка. Поднимался я на ноги, кажется, целую вечность – впивался пальцами в горную породу, сдирая ногти с каждым новым падением, которых я насчитал не меньше дюжины. Колени дрожали. Воздух казался мне разряженным, не насыщал меня, а оттого голова вскоре начала кружиться. Беспомощно зовя своего хранителя, как потерявшийся звереныш зовет мать, я брел по наитию, вслед за жутким сквозняком, который пробирал до костей. Под потолком раскачивались на ржавых погнутых цепях масляные фонари, с трудом отвоевывая у тьмы дорогу. К спасению ли, к погибели ли, я не мог понять тогда – мысли лениво перекатывались в голове, как мелкая галька под волнами, и точно так же едва слышно шуршали. Очередной мой зов понесся куда как дальше, чем я ожидал – голос набрал силу, но меня то не обрадовало. Я не знал, что таится в этих горах и что стоит ждать за следующим поворотом, едва освещённом обманчивыми огоньками света.

– Кто здесь? – хрипло рявкнул кто-то из тьмы, и я едва удержался от желания броситься обратно наутек, прочь от незнакомца, от которого неизвестно что нужно ожидать. – А ну стоять! Ты кто такой?!

Я замер, щурясь от яркого света пульсара, невольно кляня себя за то, что забыл о магии напрочь, будто бы ее и не существовало.

– Эк уродец. Ты что такое? Оборотень или вампир?

– Оборотень, – тихо пролопотал я, наконец привыкнув к свету и убрав от лица руки.

Передо мной стоял низкий, с трудом достававший мне до пояса мужчина – глаза его едва виднелись из-под густых темных бровей, зато гордо посреди заросшего напрочь лица торчал крючковатый, огромный нос, из которого, кажется, тоже торчало множество волос. На голову, придавливая буйную “растительность”, ему было напялено подобие шлема, вот только порядком помятое – как будто по нему несколько раз ударяли булавой. Огромные его руки неуклюже держали пульсар, и что-то в этой хватке подсказало мне, что мужчина в первый раз в жизни делает что-то подобное.

– И что ты за фрукт такой? Зачем по нашей горе ползаешь и шумишь, Куартово отродье? – прошмякал огромными губами карлик, хотя я почему-то хотел думать, что именно это и есть гном.

– Я… я вышел из Туннеля, господин, – заставил себя заговорить я, выпрямившись и поведя плечами, – но немного заплутал. Мой спутник… вы не видели здесь высокого эльфа с белыми волосами?

– Нет, ты первый, кого я сегодня вижу. Из Туннеля, говоришь, выполз? А до нас доходили вести, что форпост близ Уайзмена пал под натиском Темных.

В голосе волосатого мужчины слышалась даже не толика, а тонна недоверия, и его можно было понять, но я был не в самом лучшем расположении духа.

– Знаете что, господин гном, когда мы уходили, их действительно осаждали, но не прорывались внутрь. Если вы мне не верите, то в будущем это будут уже проблемы не только ваши, но и вашего народа. Я проделал долгий путь, чтобы добраться сюда, и должен сказать, что это совсем не походило на прогулку налегке вдоль ручейков – меня замучили ваши вампиры, ликантропы и дроу, я уже хочу наконец добраться до Совета и поговорить с ними. И если вы меня сейчас же не выпустите отсюда, то, клянусь, вы не отделаетесь парой ушибов.

– Ты это что, угрожаешь мне, молокосос?! – отпуская пульсар и тянясь к плечу, над которым виднелась рукоять оружия, прогрохотал гном.

Я приготовился к боли, сжался и даже попятился, но ее не последовало, и лишь через пару секунд осмелился открыть глаза. Под самым лезвием секиру перехватывали бледные, крепкие пальцы, а у себя над ухом я расслышал тихое, немного сбитое дыхание.

– Эк… Ты что… Ты что, урод?! А ну отпусти, а не то стражу позову! – кряхтел гном, обеими руками вцепляясь в рукоять и пытаясь отобрать свое оружие.

– Простите моего сына, Нолборн, он совсем несдержан. Юный совсем, да и правил этого мира не знает, – любимый голос, пропитанный насмешкой, успокоил в считанные мгновения. – Мы пришли в самом деле издалека, и он очень устал. Уберите оружие и проводите нас в город, идет?

Мямля себе что-то под нос и, похоже, пребывая под действием чар Аэлирна, гном в самом деле убрал секиру и повел нас прочь. Я развернулся к Павшему и вцепился в его локоть изо всех сил:

– Ты рехнулся что ли?! Где ты был? Я обыскался!