Шестерня вновь опустил глаза, взглянул оценивающе. Мертвецы, как один, с вздыбленными волосами, словно перед смертью испугались чего-то неведомого, кожа на открытых частях тела потемнела, а от одежды, едва заметный, курится дымок. Не глядя на собеседника, Шестерня задумчиво произнес:

– В грозу и дождь, там, на поверхности, подобное бывает. Но здесь нет дождя, и мы не на поверхности.

– Мы у подземников в неволе, - ответил седой негромко.

– Что с того?
– Шестерня изогнул брось.

– Там, где другим нужны тучи, подземники обходятся своими силами.

– Работать. Живо по местам! Команды отдыхать не было.

Сквозь толпу, растолкав пещерников, пробился подземник в балахоне. Рабочие угрожающе зароптали, однако за плечами подземника выросли еще двое и под тяжелыми взглядами воинов рабочие потупились, принялись поспешно расходиться. Перехватив пристальный взгляд Шестерни, что, в отличие отпрочих, не спешил куда-либо уходить, подземник шагнул вперед, поинтересовался:

– Тебе отдельное указание, или помочь?

Шестерня окинул взглядом незнакомца: высокий, тощий, с головы до ног укутанный в балахон, кольца, ожерелья, точь-в-точь как тот, первый, с кем довелось говорить. А может тот и есть? Вроде бы похож. А вроде бы и нет. Хотя, кто их подземников разберет. Все на одно лицо. Был бы тот, наверное бы запомнил. Не так уж давно и говорили. Правда, вполне может статься, что и для них все пещерники тоже, на одно...

Воины угрожающе качнули копьями, и Шестерня произнес:

– Я инженер.
– Предваряя ненужные вопросы, добавил: - Мы с твоим товарищем обговорили, что мое участие в работе будет не бесполезно.

Окинув Шестерню холодным взглядом, подземник поджал губы, но ничего не сказал, лишь, отвернувшись, что-то негромко бросил сопровождающим. Воины подошли к погибшим, положив копья, ухватили мертвецов за руки, в каждую по одной, потащили куда-то во тьму. Спустя короткое время вернулись. Следом, на некотором расстоянии, двигались четверо пещерников с носилками. Бережно погрузив кристалл на носилки, пещерники удалились. Следом ушли и подземники.

Пожав плечами, Шестерня повертел головой, наткнувшись на инженера, стоящего в прежней позе, схватившись за голову, поинтересовался:

– И часто у вас такое?

Тот опустил руки, сказал глухо:

– Второй раз. Но что-то мне подсказывает - не последний.

Ссутулившись, он побрел назад к рабочему месту. Проводив инженера глазами Шестерня бросил, обращаясь к груде камней по соседству:

– Прятаться долго собираетесь?

От чернеющей груды отделились две тени, приблизились, обернувшись помощниками. Бегунец поинтересовался опасливо:

– Что случилось с этими пещерниками?

– Они погибли, - бросил Шестерня кратко.

Зубило нахмурился, сказал с раздраженьем:

– Возможно, это покажется странным, но мы уже поняли. Вопрос в том - отчего они погибли?

Шестерня некоторое время смотрел на Зубилу, сказал задумчиво:

– Если на вскидку, я бы назвал это пробоем заряда.

– Пробоем чего?
– Бегунец вытаращил глаза.

Зубило прервал товарища, сказал с нажимом:

– Намного важнее, чем это грозит нам?

– Как минимум неплохим заработком, - ухмыльнулся Шестерня. Заметив непонимание во взглядах собеседников, пояснил: - Работа повышенной сложности соответственно и оплачивается.

– Работа повышенной сложности повышенно же опасна, - произнес Зубило сердито.

Насмешливо блеснув глазами, Шестерня произнес:

– Представления об опасности обычно сильно преувеличены, особенно, если соблюдать технику безопасности.

– Техника безопасности?
– произнесли парни эхом.

– Она самая. Не слыхали?
– Он улыбнулся уголком рта.

Вернувшись, Шестерня перекинулся с инженером парой коротких фраз, после чего целенаправленно двинулся куда-то во тьму. Помощники двинулись следом, хмуро поглядывая по сторонам. И лишь когда в бледных отсветах фонаря из сумрака выступили знакомые очертания дома, с лиц исчезло напряжение.

Шестерня с ходу нырнул внутрь. Зайдя в дом, парни с удивлением обнаружили, как, стоя на четвереньках, мастер копается в груде ветоши в углу. Перебирая промасленное, потемневшее от пыли и копоти тряпье, Шестерня то хмурился, то довольно пыхтел, наконец, не поворачиваясь, произнес: