Я быстро забегаю в комнату, закрывая дверь на замок, и включаю свет.

Повторно нажимаю на выключатель.

Свет?

Смотрю на лампочку, которая отказывается загораться.

– Свет, - шепчу, продолжая нажимать на кнопку.
– Свет.

Темнота.

Сглатываю, направляясь к окну, чтобы раскрыть шторы. Так же набираю номер отца, но теперь его телефон недоступен.

– Вот же, - шепчу, чувствуя, как коленки начинают сгибаться, ведь темнота словно давит мне на плечи.

Открываю шторы, щурясь от света, что сочится из комнаты О’Брайена, и тут же замираю, ведь сам Дилан, опершись на подоконник, тянет руку к моему окну. Он так же удивлено уставился на меня, приоткрыв губы:

– Чего свет не включаешь?..

Мой страх быстро сменяется возмущением и злобой.

Все резко смешивается, все чувства разом поглощаются, а вместо них остается лишь ярость. Сегодняшний день должен быть иным: мы с Диланом должны были спокойно отправиться в школу, разговаривать, как друзья, с матерью мы бы сели смотреть фильм и, несмотря на то, что видели его много раз, все равно бы плакали, разговаривая о том, что произошло между нами. Я хотела быть ближе к матери и Дилану, я думала сегодня тот самый день, когда все должно быть иначе, когда для меня и людей, что так по своему дороги мне, начнется новая пора, но нет.

Все было испорченно. Все, абсолютно.

– Ты нормальный?
– Шепчу, не веря, что он так спокойно заговорил со мной после того, как ясно дал понять, что не хочет меня видеть.

Дилан хмурится, опираясь на подоконник:

– Я думал над тем, почему ты не можешь спать спокойно.

– Ты издеваешься?
– Моё терпение на исходе.

– Дело в том, что ты морально неустойчивая. Тебе нужно…

– Кретин!
– Срываюсь, крича так, как никогда раньше.
– Кретин! Кретин! Ублюдок! Ненавижу!
– рву глотку, словно желая ударить его словами. О’Брайен начал оборачиваться, поглядывая на дверь:

– Вот, о чем я, - смотрит на меня хмуро.
– Ты морально неустойчива. Поэтому тебя легко сломить. Оно может легко…

Я приоткрыла рот, смотря на него. Разочарование. Пусто. В его глазах пустота. Взгляд ровный. Мне надоело видеть это. Мне хочется чего-то другого, хочется, чтобы Дилан иначе смотрел на меня.

Парень замолчал, часто моргая, и отвел глаза, после чего вновь поднял лицо:

– Ты неуравновешенная в моральном плане, и Оно может легко сломить тебя, ты…

– Серьезно?
– Мой голос слабнет, а глаза начинают слезиться.

Столько всего произошло, и сейчас я слишком изнеможенна, устала, и мне нужен отдых, а вместо этого стою здесь и трачу оставшиеся силы на этого урода.

– Послушай, ты должна уметь сдерживать свои эмоции, ибо эта тварь, наверняка, может воздействовать на…

– Ты считаешь это нормальным?
– Вновь перебиваю, сглатывая.
– Ты меня прогоняешь, кричишь, а сейчас говоришь так, словно ничего не было, - пожимаю плечами.
– Скажи, - хмурюсь, нервно улыбаясь, - просто, скажи, что с тобой не так? Или возможно проблема во мне?

Дилан явно не слушает, продолжая говорить о своем:

– Тебе нужно сдерживать эмоции.

Я хватаю его за ткань футболки, дергая с такой силой, что Дилан невольно вздрогнул, и кричу:

– Не всем же быть такими равнодушными кретинами, как ты! У меня, блять, есть чувства, О’Брайен! И да, выражать их - это нормально! И… - заикаюсь, ведь мне нужно отдышаться. Глотаю холодный и влажный воздух, чувствуя, как начинает моросить дождь. Дилан продолжает смотреть на меня, и я по-прежнему не могу понять, о чем он думает в данный момент.

Моя хватка слабнет после минуты молчания:

– Плевать, - шепчу охрипшим голосом, выпрямляясь, и отворачиваюсь от окна, чтобы закрыть его.

– Кэйли, - Дилан давит ладонью на стекло, но, понятия не имею, как, я все же закрыла окно, хоть на это и потребовалось усилие.

Парень стучит. Его голос звучит приглушенно, поэтому я прикрываю уши ладонями, идя к кровати.

Мне нужно лишь пережить эту ночь. Завтра отправлюсь к матери, и, надеюсь, ей будет лучше.

Жмурю глаза, поэтому спотыкаюсь о стул, но нахожу кровать, забираясь на нее. Кутаюсь в одеяло, словно ребенок надеясь, что оно сможет спасти меня от всех тех монстров, которые окружают меня.

Дилан прекратил стучать по стеклу. Я свернулась клубочком, напевая про себя колыбельную, которой меня успокаивала бабушка. Не знаю, как, но мне удается почувствовать расслабление. Еще мгновение, и мое дыхание выравнивается, а сердце бьется спокойно. Я моргаю, готовясь полностью отдаться сну.

***

Дилан ходил по комнате, кусая костяшки. Он поставил руки на талию, поглядывая в сторону окна.

Да, О’Брайен не хочет видеть ее, ему охота отдалиться, но, черт возьми, его одолевают сомнения. Парень в последнее время много думает о своем стиле жизни.