– Уж поверь, оно того не стоит.

Она рассмеялась. И звук её смеха просто вывернул меня на изнанку.

Эта девушка. Она в душе ребенок. Такой чистый и светлый, что невольно хочется щурить глаза, смотря на неё.

– Хорошо, - улыбается, продолжая играть. – Но он… Он тоже умеет играть.

Я проснулась. Да, просто пробудилась, открыла глаза, не чувствуя в них песка, не чувствуя дискомфорта, тяжести.

Я проснулась с легкостью на душе. И это по истине прекрасное состояние.

Потолок. Уставилась на него, размышляя. Давно мне не снилось что-то подобное. Такое спокойное. А эта игра? Она была прекрасна в её исполнении.

Поворачиваю голову на бок, смотря на спящего Дилана. С каких пор просыпаться рядом с ним стало обыкновенным для меня? Локоны волос спадают с плеч, когда я аккуратно переворачиваюсь, чтобы лечь на живот, подобно ему.

Где-то читала, что на животе спят грешники.

Дилан часто спит так.

Моргаю. К чему я веду, размышляя об этом?

Моя ладонь скользит по простыне к лицу О’Брайена. Тот не реагирует, продолжая тихо посапывать, что выглядит мило. Пальцами касаюсь его виска. Задерживаю дыхание, прикусив губу. Мурашки вновь покрыли кожу, когда опускаю взгляд на губы парня, которые чуть приоткрыты. Моя рука опускается к ним, и я не успеваю подумать, прежде чем коснуться кончиком указательного пальца его нижней губы.

Сухая и холодная.

Но, несмотря на это, мое воображение начинает играть со мной плохую шутку: как он будет касаться ими изгиба моей шеи, ключиц, оставляя полоску поцелуев до самых скул. Представляю его руки, скользящие по моему телу под одеждой. Даже его ровное выражение лица вызывает спазмы внизу живота, завязывая там узел.

Не замечаю, как мои вздохи становятся короче.

Большим пальцем провожу вдоль его губ, внимательно разглядывая их. В горле пересыхает от нахлынувшего жара. В груди все сжимается, а дышать становится все тяжелее.

Боже, кажется я начинающий маньяк. Какого черта вообще делаю?

Облизываю губы, сглатывая, когда приближаю лицо к его шее. Мне нравится, как от него пахнет. Это не одеколон, не какие-нибудь духи.

Это именно его запах. И он сводит меня с ума.

Не могу устоять, поэтому касаюсь губами его шеи. Я не оставляю поцелуй, а просто прислоняю их к его коже, чувствуя выпуклую родинку. Она такая маленькая, но могу почувствовать её.

Не думаю о том, что он может проснуться. Я сейчас вообще не думаю.

Движение и резкая хватка. Я отпрянула, но Дилан сжал кисть моей руки, щуря сонные глаза. Он моргает, приподнимаясь на локоть, и с неким возмущением смотрит на меня. Я теряюсь, пытаясь выдернуть руку, но парень куда сильнее. О’Брайен, наконец, полностью открыл глаза. В его взгляде я читаю какое-то непонимание, и даже злость.

Как там говорят: «Утро добрым не бывает…»

Сжимаю губы, выдавливая:

– Как спалось?

Дилан явно не намерен отвечать, ибо его брови сильнее хмурятся:

– Какого черта ты сейчас делала?

Смущение накрывает меня. Стыд разъедает изнутри, но обида берет вверх: почему он спрашивает подобное? Мы, черт возьми, спим в одной кровати, при этом прижимаясь друг к другу, тем более это была его инициатива, так, что, твою мать, не так?!

Отвожу взгляд, растерянно осматривая стены комнаты. Дилан ждет моего объяснения, но мне нечего ему сказать.

Кажется, это очевидно.

Меня к нему влечет, так почему он это не понимает?

Поникла.

Точно. Это же О’Брайен, чего я ожидала?

Но да, я виновата. Мы только стали друзьями, а я все испортила. Слишком поторопилась, не могла не коснуться его.

Это ужасно, так девушки не должны себя вести.

Я ужасна.

– И-извини, - проговариваю, все ещё повторяя попытки выдернуть руку. – Я… Думаю, нужно домой, а то родители беспокоиться будут.

Я не могу этого объяснить. Меня просто тянет к нему, это странно. Нет, мне раньше нравились мальчики, но не было такого, как с ним. Поэтому это нервирует.

Но мне жутко хочется, чтобы и Дилан чувствовал нечто подобное ко мне…

Мне приходится напрячься, чтобы сесть на кровати и развернуться к окну, но боль сковывает тело, ведь Дилан до сих пор держит мою руку, присаживаясь. Я не на шутку бешусь, давя ему на грудь ладонью другой руки:

– Пусти, пожалуйста. Сегодня я точно должна пойти в школу, а ты можешь выспаться. Тебе ведь сегодня нехорошо спалось, да? – не поднимаю глаза, говоря это.

Мальчик рвался, чтобы хоть как-то остановить это безумие. Ему казалось, что весь мир восстал против него, что в данный момент мрак этой комнаты сгущается, проникая в легкие, и наполняет их, разъедая оболочку. Это боль. Неприятная, жуткая, невыносимая боль. И больше ничего. Все былое просто испарилось. Нет больше ощущения тепла. Нет больше тяжести тела. Карие глаза, кажется, потускнели, хотя свет ночной лампы хорошо освещал его лицо. Они стали темнее, но скопившиеся жидкость в них уже стекала по щекам. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть в этот тусклый, мрачного оттенка потолок, который, кажется, начал давить на него, как и стены этой комнаты.