Шрифт:
Дилан опускает на меня глаза, раздраженно спрашивая:
– Чего уставилась? – затыкает уши, вновь подняв глаза.
Отвожу взгляд, слабо хмуря брови.
Он все время затыкает уши, не разговорчив, пялится в телефон большую часть дня, не имеет друзей, в чем-то странный, вроде как не глупый, занимается спортом. Это набор. Обыкновенный набор, но нельзя из этого собрать характер человека. Возможно ли такое, что Дилан просто приписал себе эти качества, а за ними скрывает свою настоящую личность? Если подумать, то все твердят о нем одно и то же, что, впрочем, говорю и я. Это словно какой-то принцип. «Дилан такой, потому что все так думают».
Мысленно кричу, чтобы выбросить все это из головы. Я еще не созрела для таких глубоких размышлений, но мне не спокойно. Что-то мне подсказывает, что парень не так прост и поверхностен, как кажется.
Мне охота узнать его. И я не могу логически объяснить столь сильный интерес к его персоне.
Но, что, если все не так? Что, если он на самом деле такой кретин, паршиво относящийся ко всем? Тогда, всеобщая ненависть хоть как-то оправдывается, вот только…
Если оно действительно так, то я буду крайне разочарована.
Но одно я знаю наверняка.
Дилан «сложный».
– Я видел, - его слова звучали так тихо, что в моем горле пересохло. Поднимаю глаза. Парень выглядит задумчивым. Он вынимает один наушник, хмурясь:
– Видел кое-что странное и не один раз.
– Правда? – надежда на понимание хоть с чей-то стороны меня подбадривает. – Что ты видел?
– Девушку, которая перемещалась по твоей комнате. Она мне не казалось странной до тех пор, пока не стала пялиться на меня. Так долго, словно не моргая, хотя глаз её я не видел.
– Ты сейчас прикалываешься, или серьезно? – не могу поверить, что мы вновь установили контакт. – Почему раньше не сказал?! – тот факт, что по моей комнате шастает какая-то баба мне не по душе.
Дилан опускает взгляд, как-то мучительно долго всматриваясь в мои глаза, словно желая что-то прочесть в них. Ком образовывается в глотке, ибо такое выражение его лица вижу впервые.
– Последний раз это было прошлой ночью.
– Ты ночью пялишься в мое окно? – поднимаю брови, отчего парень дает мне щелбан, как-то равнодушно проговаривая:
– Я плохо сплю, и той ночью решил сходить за водой. Тогда и увидел её.
– Что ты видел? – он специально тянет резину, не говоря все полностью?
– Девушку.
– И?
– Она стояла, как я понял, над кроватью, смотря вниз.
Меня пробирает дрожь, а знакомый холодок пробегает по спине, заставляя обернуться, невольно подумав, что кто-то позади меня. Вновь смотрю на Дилана, выпытывая продолжение:
– И что потом? – хотя мне не особо хочется знать.
О’Брайен смотрит на меня, убирая наушники в карман куртки:
– Ничего такого. Она легла в кровать.
– Чего? – я подняла брови, приоткрыв губы. – Прикалываешься? Ты можешь её просто описать?! – злюсь, ведь мне кажется, что он смеётся надо мной.
О’Брайен задумался, отвечая с серьезным выражением лица:
– Так ведь, это ты была.
***
– Да, доктор, но дело не в этом, - женщина вытирала пот со лба сложенным платком. Мужчина смотрел в окно, разглядывая ночное небо.
Седой доктор в потрепавшемся халате сложил руки на груди, когда женщина продолжила:
– Наша дочь ведет себя странно.
***
– Это еще как понимать? – хмурюсь сильнее, готовясь врезать Дилану. – Я ведь говорю серьезно и…
– Я тоже, - спокойно перебивает. – Я много раз видел, как ты ходишь ночью по комнате, туда-сюда, из одного угла в другой. Если честно, выглядит жутковато, а когда ты начала пристально смотреть на меня, я понял, что пора замуровывать окно, - поверить не могу. Либо этот тип серьезно, либо он чертовски прекрасный актер.
Отвожу взгляд, чувствуя, как гнев смешивается со страхом:
– Ты все-таки смеешься надо мной, да? – улыбаюсь краем рта. – Боже, на что я рассчитывала, советуясь с тобой? – задаю вопрос самой себе, но, видимо, парень не понял этого, поэтому отвечает вопросом на вопрос:
– Ты хотела «посоветоваться» со мной? – он не скрывает своего удивления, но в ответ ничего не собираюсь говорить.
Продолжаем идти.
Его слова не на шутку заставили меня напрячься. Если даже Дилан так «пошутил», то я слишком мнительная, чтобы так просто отпустить его слова.