Впечатываю подушку ему в лицо, заставляя лечь обратно на кровать, а сама встаю с неё, поправляя майку:

– Все, вали, О’Брайен! – мой голос не строг, а губы растягиваются в слабую улыбку, которую я не в силах сдержать. Дилан кряхтит, садясь на кровати, и потирает лицо ладонями, запуская пальцы в темные растрепанные волосы. Я переступаю с ноги на ногу, когда он поднимается, идя к окну:

– Это так, значит, благодарят в наше время.

Складываю руки на груди:

– Это была взаимная выручка, помнишь?

– Да-да, - открывает окно, опираясь рукой на подоконник, а другой тянется к своему окну, но отпрянул, вернувшись обратно в мою комнату. Я уставилась на него:

– В чем дело?

Дилан цокает языком, убирая руки в карманы штанов:

– Она закрыла окно.

Я перевариваю его слова за секунду, воскликнув:

– Закрыла?

О’Брайен откашлялся:

– Ага. Придется спускаться.

– Нет, - тяну, качая головой. – Моя мать может тебя увидеть.

– А у тебя есть другой вариант? – смотрит на меня вопросительно, а в голосе слышится нотка сарказма.

Конечно, у меня нет, идиот.

Опускаю руки, вздыхая:

– Окей, - пытаюсь собраться. – Только идешь «в ногу» за мной, молча, - уточняю.

Дилан кивает.

– Хорошо, - щелкаю пальцами, направляясь к двери. Парень идет за мной.

Сейчас я совершенно не думаю о том, что в коридоре темно, о том, что эта сущность может ждать нас за углом, ведь кто-то открыл мою дверь.

Перебираю ногами, прислушиваясь к каждому шороху.

Когда мы подходим к лестнице, то О’Брайен громко чихает, за что получает удар в плечо. У нас пыльно, так что не удивлена, что его пробирает. Ступени скрипят, отчего я хмурюсь. Эта затея не из самых хороших.

Дилан следует за мной. Кожа покрывается мурашками, ведь я могу слышать его глубокое дыхание позади. Парень откашливается. Но я уже не реагирую, понимая, что провал неизбежен, и нас заметят.

– Кэйли, - я готова стукнуть его, но вместо этого спрашиваю:

– Чего?

– Сегодня два или три урока у мистера Монтеза. Уверена, что хочешь идти?

Меня передергивает. Неприятный холодок сковывает движения. Такое ощущение, что он все знает, будто ему все известно.

Останавливаюсь, поворачивая голову. Улыбаюсь:

– И что же ты хочешь мне этим сказать?

– А может, это тебе стоит мне «что-то» сказать?
– выражение его лица ровное, поэтому трудно понять, правда ли он заинтересован в том, о чем спрашивает. Я приоткрываю губы, заставляя себя улыбаться:

– Эм, честно, не очень понимаю тебя, О’Брайен, - отворачиваюсь, продолжая спускаться. Мой слабый голос наверняка меня выдал, но с чего мне обсуждать это с ним?

Дилан следует за мной. Молчим. Скрип рушит эту тишину.

Спустились вниз.

Я осматриваюсь, понимая, что дверь на кухню приоткрыта. Думаю, мать еще не вставала, как и отец. Подталкиваю Дилана к входной двери. Парень останавливается, оборачиваясь:

– Ты противоречишь себе.

Я мнусь, теряясь, и оглядываюсь по сторонам, шепча:

– Идиот, иди уже, - давлю ладонями на его грудную клетку, но Дилан не шевелится, продолжая:

– Ты меня раздражала своими речами о том, что тебе просто охота подружиться со мной. Лезла ко мне с расспросами, ведь, по твоему мнению, друзья должны делиться тем, что их беспокоит. Но когда речь заходит о тебе, ты в открытую врешь. Разве дружба – это не доверие?

Смотрю на него, сглатывая скопившуюся во рту жидкость. Нервно улыбаюсь, потирая лоб:

– Ты чего-то явно путаешь. Я не вру тебе, я… - заикаюсь, качая головой. – Просто, иди, хорошо?

О’Брайен отворачивается, открывая дверь, и выходит на улицу. Мои ладони потеют, но не произношу ни слова, щелкая замком. Прислоняюсь лбом к стене, выдыхая.

Даже дружить с ним трудно.

Оборачиваюсь, понимая, что теперь, когда он ушел, дом вновь приобрел тот самый пугающий мрачный оттенок. Обнимаю себя руками, ведь от сырости и влажности становится холодно. Делаю шаг, прислушиваясь, и поворачиваю голову в сторону кухни. Мое выражение лица слабеет, когда дверь приоткрывается.

Мать опирается на проем, складывая руки на груди:

– Зайди на кухню, нужно поговорить.

***

Дилан вошел в дом. Старушка, открывшая ему дверь, почесала седину, пытаясь понять, откуда явился её внук. Она открывает рот, желая задать интересующий вопрос, но парень игнорирует, проходя дальше.

Сворачивает к кухне, останавливаясь. За столом сидит женщина в строгом костюме. Она и подняла глаза на сына. Её внешний вид говорит о том, что она не спала всю ночь. О’Брайен закатывает глаза, отворачиваясь, но женщина останавливает его, поднимаясь со стула: