– Извините, сэр?
– позабыв о замках на комбинезоне, который как раз натягивал, замер я.
– Что-то не так?

– Данные о последнем медицинском обследовании заблокированы, - продолжал бормотать себе под нос врач, будто бы разговаривая сам с собой.
– Лучевая болезнь средней степени и первое поколение...

– Так могу я получить результаты экспертизы?
– разозлился я.

– Что, голубчик?
– очнулся тот. И тут же принялся тешить свое любопытство.
– Инфекций и дегидратации, слава Богам, не обнаружено. Лихорадочное состояние? Головные боли? Тошнота? Рвота?

– Ничего такого, - резво отказался я. Беседа переходила в знакомое русло, и обычно после таких коварных вопросов следовало что-нибудь совершенно для меня неприятное. Вроде дополнительных часов электростимуляции мышц или целой горсти отвратительных на вкус таблеток.

– Вот как? И причину блокировки части персональных данных, вы, мой лейтенант, тоже пояснить не можете?

Оставалось только пожать плечами. Для меня этот факт был такой же новостью, как и для седого доктора. Сказать по правде, вообще никогда прежде не слышал о том, что часть открытой для сертифицированных специалистов информации в нейросети можно скрыть.

– Неужели перед демобилизацией тебе не проводили обследование?
– блеснул глазами Артем Валерьевич.
– Ни за что не поверю, что в Адмиралтействе за те семь лет, что я не служу, успели изменить Уставы.

Причин хранить подсаженные мне майором Лебланом наноботы в тайне я не видел, а потому тут же рассказал капитану все. Не забыв поинтересоваться в конце, тем, кто же такой этот доктор Фишерман.

– Фишерман, Фишерман, - зашипел седой врач, нахмурив кустистые брови.
– Не мытьем, так катанием! Нашел-таки, каким образом испытать свои, так называемые изобретения на людях... Ну да ладно. В конце концов, клиническая картина куда лучше, чем могла была бы быть, при этакой-то дозе... Сколько, говоришь, успел схватить? Двести? Триста?

– Около двухсот, - признался я.

– Ну чтож, сынок. Будем считать, что тебе повезло и этому пройдохе Фишерману таки удалось создать что-то по-настоящему действенное. Я выпишу тебе некоторые препараты и хочу, чтоб ты непременно пил их, хотя бы в течение месяца. Справятся ли эти их наноботы или нет, а старые добрые препараты тебе точно не помешают. И еще!

Я напрягся в ожидании каких-нибудь дополнительных ограничений. Демоны их, этих врачей, знают. Но любое лечение у них всегда начинается со слова "нельзя"!

– Я сброшу тебе на сеть небольшое приложение. Прочтешь потом инструкцию и, если устроит, запустишь его в работу. Это всего лишь крохотный наблюдатель за медицинскими показателями организма. При любом ухудшении твоя нейросеть должна будет послать сигнал в службу спасения и, если не возражаешь, ко мне.

– Нет, сэр, Не возражаю, сэр.

Раньше, на Круинти, этим же самым занималась кибераптечка, установленная в один из пяти моих нейрошунтов. За девять лет службы я так привык всегда, каждую секунду, быть под присмотром этого чуткого устройства, что и в голову не пришло возражать против установки слабого, но подобия.

– Отлично, - улыбнулся, продемонстрировав полный набор зубных имплантов, док.
– Файл уже у тебя. Там же мои рекомендации по препаратам и схемы их приема. Что же касается блокированных данных... Позволь задать нескромный вопрос? Как бы это сформулировать... Не было ли связано твое увольнение из ВКСС с каким-либо преступлением?

– Нет, сэр, - удивился я.

– Вот как?
– в свою очередь удивился Высоцкий.
– То есть, страховки тебя по решению Трибунала не лишали?

– Нет, сэр, - снова отказался я. И даже поделился своими планами по обращению в какую-нибудь юридическую контору с тем, чтоб стребовать причитающиеся мне деньги с финансового управления флота.

– Шанс велик, - согласился врач.
– Этот твой... не имею чести быть с ним знакомым, майор Леблан, абсолютно прав. Флот не имел права отпускать тебя без трехмесячной реабилитации в госпитале.

– А как вообще?
– не зная как правильно выразиться, пролепетал я.
– Каким будет заключение по моему состоянию?

– Ах, голубчик, - по-стариковски всплеснул руками Артем Валерьевич.
– Ну чего же ты от меня хочешь? Двадцать четыре стандартных, а так себя запустил! Я понимаю, ты пустотный пилот, и проблемы у тебя большей частью профессиональные. Мышечный тонус - треть от нормы, сердце ослаблено. Интеллект и нейроактивность высочайшие, близкие максимуму для человека, а вот проводимость нейросигнала дифференцирована. Конечности немеют? Мимо чашки не промахиваешься?

– Никак нет, сэр, - расслабился я. Эти слова я знал. Нечто подобное мне девять лет подряд говорили в медсекции базы.

– Ну и славно, - легонечко хлопнул ладонями одна о другую врач.
– Сейчас ты на станции и усиления тревожных симптомов ожидать не приходится. Я рекомендовал бы занятия спортом... чем-нибудь полезным, вроде рукопашного боя или гимнастики, чтоб нагружать мышцы равномерно. В остальном... следует избегать повторных доз проникающей радиации и... прежде чем отправиться в Центральный госпиталь, не сочти за труд, заглянуть показаться мне. Та тот случай, если Фишерман захочет вовлечь тебя в какую-нибудь очередную авантюру, тебе будет полезно знать состояние собственного тела.