– Равные, – кивнул Шеф. – Ну мы это тоже проходили… Так сколько?

– Я одна. Ацтеки слишком верят жрецам – они никогда не пойдут за нами. Майя… Жалкие неудачники, пропивающие последний рассудок. Могли владеть миром, а теперь – кому они нужны? Инки… Может быть, некоторые. Когда-нибудь… Я говорила со многими пленными перед расстрелом… Высокородство слишком глубоко въелось в саму нашу суть. Невозможно принять идеи от тех, кого держал за безголосый скот, не способный даже понять, насколько он унижен. Невозможно даже допустить, что у такинэ вообще могут быть идеи… Для этого нужно однажды взглянуть на мир из огня жертвенного очага, в который тебя послал собственный отец.

Она смотрела уже не на Потапова – на Павла. И тот слишком хорошо помнил этот взгляд. Надежда и отчаяние, жажда жизни и готовность к жертве, безумная вера в благодать Инти и горькая обида на тех, кто отдал ее очищающему пламени… Да, наверное, такое ломает. Причем порой не только души, но, как выяснилось, и целые цивилизации.

Две секунды, три… Потом Шеф спохватился.

– Да, – выговорил он. – Так мы… Собственно, о цели вашего визита…

– Нам нужна помощь, – отчеканила индеанка. – Я пришла, чтобы заручиться поддержкой Земли. Вы тоже белые и тоже провозглашаете равенство. Хотя, по-моему, не собираетесь его устанавливать… Но это не важно. Главное, что не приемлете рабство. Мы близки к полной победе, так что можете считать мой визит предложением об установлении дипломатических отношений с Эгидой Равных.

– Вот даже как, – Шеф качнул вроде бы удивленно головой, но Павлу показалось, что именно такого окончания он и ждал после нескольких первых слов индеанки. – Дипломатические отношения… Что ж, это даже лестно. От вашего отца такого я бы никогда не услышал. Однако мне придется взвесить все «за» и «против».

– Мы согласны практически на любые условия, – выпалила Анна. – Я уполномочена обещать что угодно.

Филиппыч вдруг невнятно хрюкнул, не отвлекаясь от дороги.

– Сергей, да что ты, в самом деле? У нас фабрика горит ярким пламенем, а он еще взвешивает!

– Семен! – гаркнул Шеф, и Филиппыч послушно заткнулся. – Прошу прощения, – Потапов вновь повернулся к высокорожденной. – Позвольте поинтересоваться, вы просчитывали, как изменится индекс вероятности вашей ветви после окончательного падения императора? Новое правительство сможет поддерживать его хотя бы на теперешнем уровне?

– Мы приложим все усилия, – отозвалась индеанка. – Поверхностная оценка дает двести-триста лет. За это время мы сумеем восстановить свое влияние.

– Возможно. Только не стройте иллюзий насчет бывших союзников по Ассамблее, они вас не примут. Во всяком случае – сразу.

– Это поправимо. В конце концов, техника древних все еще в наших руках.

– Да дело-то не в технике, – заметил Шеф. – Дело в системе. Империя Сапы Инка была сильной системой. Хотя, как выяснилось, не слишком-то стабильной. А вот какая получится у вас?..

– Какая бы ни получилась! – заявила высокорожденная. – Двести лет свободы лучше тысячелетий рабства!

– Вот это ты на митингах там у себя вещай… – снова встрял Филиппыч. Но, поймав в зеркальце взгляд Потапова, поправился: – То есть, простите, вы…

– Ладно, с этим понятно, – объявил Шеф. – Дипломатические отношения, все такое… За какую именно услугу вы уполномочены обещать нам все что угодно?

Она невольно закусила губу, кинула молниеносный взгляд на Павла. Все-таки опыта реальной дипломатии у девчонки не было никакого.

– Император осажден, – повторила она. – Но в Куско остался главный репликатор. А в городе достаточно интаев.

– Ага, – Шеф удовлетворенно кивнул. – Сотня шагателей и летателей в руках профессионалов, и история завоевания Европы повторится.

Она качнула головой.

– Не будет завоевания. Будет уничтожение. Быть может, планета погибнет целиком – интаям почти уже нечего терять.

– А мы тут при чем? – грубо бросил Павел. Он уже понял. Догадался. И заранее приготовил ответ. Господи, как же все это в духе высокорожденной!..

– Репликатор можно остановить, но для этого необходимо пробраться в столицу. Я трижды посылала людей – никто не возвращался. В нашей армии есть кто угодно: хлебопашцы, сталевары, рудокопы… С горем пополам их можно обучить стрелять и управлять машинами, но это не сделало из них воинов. Мы побеждаем числом, а не умением.

– И теперь, стало быть, тебе понадобились воины, – понимающе скрипнул Филиппыч. – Так это ты не по адресу. Нам и самим бы не помешали…

– Не воины! – резко перебила Анна. – Воин. Всего один. Если эту миссию вообще можно выполнить, то лишь в одиночку. Но для этого воин должен обладать силой, противостоять которой интаи будут не готовы.

Павел хмыкнул: помнит высокорожденная. Как он ломал голыми руками копья и черепа – все помнит. Мало что в трансе была…

– Допустим, – произнес Шеф. – Тактическую сторону я даже обсуждать не хочу – не компетентен, каюсь. Только вот напрасно вы не обратились прямо к нему самому.