– Вы недооцениваете Баранова, профессор, – изрек Павел наугад, – если думаете, что он этого не понимает. Иначе ваших людей здесь бы не было.

– А моих и нет, – отозвался тот. – Здесь полно кого угодно. Вот пожалуйста: ядерщики из института Будкера… Петр Иваныч, приветствую… Или вот из ИФ РАН товарищи, не имею чести, к сожалению… Здесь через три двери комната – что-то типа лаборатории, видимо, – ее тоже физики оккупировали. Парагонова знаете? Нет?.. Его ребята. Толковые, между прочим, – кой-кого по Владивостокскому симпозиуму по наноструктурам помню. А из гробокопателей, да еще по египетскому направлению – я один.

– Гробокопателей? – переспросил неожиданно Николай. – Археологи?

– Да, – несколько удивленно подтвердил профессор. – Товарищ Баранов изволил выразиться…

– Подождите-ка… – Николай нахмурился. – А я-то все гадаю, где вас видел… Доктор Павлов? Вторая экспедиция «Гиперборея-97»? Цикл статей «неизвестная Атлантида»? Разгромное опровержение мифа о технопетроглифах в перуанских пещерах?..

– Да, – профессор снова сбился с шага. – А откуда вы?.. Хотя, конечно, все это теперь есть в Интернете…

– Знаете, профессор, – Николай был сама серьезность, – я хочу сказать вам спасибо. По вашим статьям я учился отношению ко всему непознанному. Несмотря на то что почти во всем вы в итоге оказались не правы…

– Позвольте! – немедленно вскинулся тот. – Мне, конечно, очень лестно услышать от человека из вашей организации… к тому же, видимо, руководителя какой-то из экспертных структур… Но что значит не прав? В чем именно?

– Гиперборея не имела никакого отношения ни к Индии, ни к русскому Заполярью, несмотря на некоторые характерные топонимы и прочие языковые сходства, Атлантида не располагалась на Северном полюсе, а техноглифы инков копируют совсем не вертолет и танк, в связи с чем заключение об их случайном образовании из-за наложения нескольких слоев письменности ложно.

Все это Леваков выпалил на одном дыхании, в одно предложение без знаков препинания. И профессор Павлов только крякнул:

– Однако… Вы, конечно, излагаете давно известные мне возражения сторонников академических теорий, начитавшихся Платона и Плиния-младшего. Но все это совсем не значит, что я оказался не прав? Во всяком случае, доказательств обратного нет.

Прежде чем Леваков успел выкрикнул «есть!», Павел аккуратно подставил ему подножку и тут же подхватил, прерывая падение «эксперта» носом об стену.

– Осторожней, Николай Петрович, – возвестил он. – Ваши мозги нам еще пригодятся. – И, подумав секунду, грубовато хохотнул, словно сказал остроту.

– А вас, простите, все это не задевает? – вдруг повернулся к нему профессор. – Все-таки не совсем ваша э-э… специализация. Все эти Атлантиды с Гипербореями?

Павел вздрогнул. Да нет, чушь, не могли они за несколько часов… Просто к слову пришлось, в контексте полемики.

– Вы даже не представляете, насколько задевает, – отозвался он без тени иронии. – И еще вы не представляете, какие в Федеральной безопасности бывают специализации. Настоящему чекисту все равно, какую резидентуру вскрывать – штатовскую или альфа-центаврианскую.

– Вот даже как, – искренне изумился профессор. – Значит, все-таки план мероприятий… То-то мне показалось, что Баранов был готов… Вот в эту дверь. И пожалуйста, без этих ваших допросов. Все-таки единственный живой человек в здании. Едва живой, я бы сказал…

Генеральским жестом Павел отстранил профессора и вошел.

Египтянин пребывал все на той же медицинской койке. Только капельница была убрана, а рука аккуратно перевязана. Остальные повязки остались нетронутыми, видимо, среди физиков, археологов и агентов ФСБ не оказалось ни одного квалифицированного медика. Агентов здесь было, кстати, сразу двое – все те же молодые люди в штатском. Один изображал сиделку при постели паралитика. Второй наблюдал за действиями какого-то «физика», для которого набитый артефактами госпиталь атлантов был просто каким-то научным эльдорадо. Может, и к счастью. Компьютер Коли Левакова, пусть даже припаянный проводами к странному золотому бруску, явно интересовал физика меньше всего. В самом деле, что такое не первой свежести ноут явно китайского происхождения по сравнению, например, с теплым на ощупь протезом руки, ощетинившимся со стороны обреза бахромой металлизированных (на самом деле орихалковых) нитей, шевелящихся, ищущих живые нервные волокна… Или с пружинистым комком тонкой желтой проволоки, по которой то и дело пробегали голубые электрические сполохи…

Парни в штатском синхронно скользнули взглядами по вошедшим. Один поздоровался, тоже назвав Павла полковником. Второй просто кивнул. Никакого подобострастия перед начальством – то ли сами при звании, то ли просто профи, знающие цену и себе и всяким там шишкам из управления. А скорее всего то и другое сразу.

– Ну? – поинтересовался Павел строго, но без былой экспрессии. Здесь перебирать с этим не стоило. – Чего же «Скорую» не вызвали? Научный коллега вот волнуется. Да и свидетель все ж.

– Почему не вызвали? – удивился «сиделка». – Вызвали. Уже пять минут как.

– А чего тянули? – Павел подошел к койке. Египтянин был в сознании, но любой медик назвал бы такое сознание спутанным. Не закрытый повязкой глаз вяло шарил в пространстве, ни на чем конкретно не останавливаясь и, кажется, даже не фокусируясь. – Не помрет он тут у вас?

– Может, – согласился агент. – Так ведь режим, товарищ полковник. Ноль-три же не наберешь.

– Режим, – согласился Павел и повернулся к профессору. – Ну вот, а вы волновались. Будет вам «Скорая», а нам свидетель. Он, кстати, говорил чего-нибудь?