Имоджин разглядывала обнаженную Грету: 168 сантиметров роста, 50 килограммов веса, никаких татуировок, идеальная гладкая кожа.

– Так получилось, что сколько себя помню, готические девочки во вкусе сайта Suicide Girl постепенно вытесняли из бизнеса блондинок со штангами в сосках, – начала Грета краткий экскурс в прошлое. – При этом внешние данные оставались примерно такими же, и все они выглядели полными идиотками.

Она выудила из чемоданчика пару кружевных трусов. Фаллин, до этого молча наблюдавший за приготовлениями, участливо поинтересовался:

– Ты этим прикрываться собираешься?

Грета останавливается на черных стрингах. Тема сегодняшней фантазии – галстуки. Грета выбрала зелёный, стала разглядывать его на просвет, потом отложила и взяла чёрный.

Фаллин снова встрял:

– Думаешь, одного тебе хватит?

– Должно хватит, – деловито ответила Грета. – Наверняка. Нутром чую.

Вспомнив о своей зелёной миссии, Имоджин энергично вмешалась:

– Давай сделаем несколько снимков, пока ты не заковала себя в эти любовные доспехи!

Обнаженная Грета, с ворохом трусиков и галстуков, опустила руки. За неё ответил Фаллин:

– Она гораздо убедительнее смотрится после того, как разогреет киску. Советую подождать до конца съёмок.

Довод подействовал, и Имоджин убрала камеру.

В присутствии Греты Грей на площадке работала какая-то странная магия, которую очень трудно было объяснить. Когда актриса усаживалась на крепко сбитом стуле посреди цеха, привыкала к свету прожектора над ней и начала мастурбировать, пресловутое стекло разбилось. На площадке стояла библейская тишина, вся съемочная группа боялась шелохнуться. Между Имоджин и Гретой – метров десять, но ощущение было такое, что актриса находится на расстоянии вытянутой руки. Грета играла с собой почти как автомат, каждые тридцать секунд облизывая пальцы, и сильно затянула на шее галстук перед оргазмом, который продолжался примерно минуту и вызвал аплодисменты, а также всеобщий вздох облегчения. Грета играла роль богини, питающейся энергией собственного наслаждения – полуженщины, полумашины Кали, которая должна перебороть скованность людей перед сексом. Сегодняшняя сольная сцена – это первая серия масштабного сериала «Evroporka», съёмка которого будет происходить с участием ведущих европейских порноактеров.

На ходу освобождаясь от галстука, Грета подошла к широкой кровати, опустилась на неё, и принялась позировать.

– Как ты хочешь: на четвереньках, на спине с раздвинутыми ногами, бочком, рачком?

Имоджин принялась настраивать камеру. Они приступили к съемкам. Фаллин командовал, Грета принимала разнообразные позы, Имоджин беспрерывно щелкала камерой. Из полусотни снимков самыми лучшими были признаны два: на первом Грета на правом боку, голова покоится на вытянутой правой руке, левая рука полусогнута и прикрывает часть груди, правая нога вытянута, а левая согнута в бедре и колене, и прикрывает собой промежность. На другом – Грета лежит на животе, опершись на локти, повернув голову, смотрит в объектив, обе ноги согнуты в коленях, левая нога чуть больше, чем правая.

Снимки получились что надо: глаза с поволокой, плотоядная улыбка, именно за это актриса так полюбилась публике.

– Я получаю оргазм примерно в трёх четвертях сцен, в которых принимаю участие, – призналась Грета уже в гримёрке.

– Большинство девушек симулируют, но вот Грету на этом я не ловил ни разу, – подтвердил Фаллин.

– Что ты там напишешь обо мне внизу снимка? – подала голос Грета, уже смывшая грим и облачившаяся в белый полукомбинезон с грудкой на лямках.

– Ну, что-то типа «Я лучше буду ходить голой, чем надену одежду из убитых животных». – Имоджин изложила тему: отвращение к мясу, ненавистническая любовь к соевым продуктам и синтетическим тканям, мехофобия и идиосинкразия ко всему негуманному, неэкологичному, живодерному и скотобойному.

– Получается две темы: жратва и шмотки, – проницательно заметила Грета. – На вас вышли два заказчика, и это довольно крупные фирмы, раз они тупо рекламируют отказ от чего-то там, а не конкретные свои брэнды.

И, недолго думая, подняла свой гонорар в пять раз. Не успела Имоджин выбрать между двух вариантов ответа – «Засунь между ног свои сраные снимки» и «Ничего они не стоят твои снимки – мазня кривожопая, а сама ты – срака распердоленная» – как Фаллин пришёл ей на помощь.

– Понимаешь, детка, «Voqq» – это очень серьёзный, известный во всём мире журнал. То, что они публикуют твоё фото – само по себе значит очень много, для тебя это качественный прорыв. Соглашайся на то, что предлагают, пока они не передумали. Им найти модель на этот проект – как два пальца об асфальт.

Сделав дружелюбное лицо, Имоджин выступила в своё оправдание сама: мол, она вовсе не пильщик теневых рекламных бюджетов, а обычная работница, жрица свободной журналистики.

Поломавшись уже чисто для вида, Грета сдалась, и пригласила Имоджин на ланч.

Ланч проходил на третьем уровне молла «Evropark», в кафе «The Unexpected Garden» со стеклянной верандой, прямо над которой росла сочная зелень. Туда прибыл и жених Греты – 34-летний мулат-режиссер Грег Циннамон, с ходу заявивший, что он гетеросексуален на 95 % и гордится собственным именем, звучащим в точности как псевдоним настоящего порноактера. Судя по его поведению, он не очень понимал, кто он: неудавшийся режиссер независимого кино или просто хипстер с неплохим вкусом. По крайней мере было ясно, что Грег, несмотря на то, что мать зарабатывала на жизнь стриптизом, получил хорошее воспитание и по природе своей весьма галантен.

Выяснилось, что они начали встречаться, когда Грета только начала свою карьеру в порнобизнесе. Тогда ей было восемнадцать, и для актрисы это были «первые серьёзные отношения и точно самые эмоциональные». В данный момент свои отношения парочка обозначает как «открытые», хотя в жизни им представлялось не так много шансов это проверить (в жизни Греты было шесть мужчин, а в фильмах она имела контакт с 60 партнерами).

– Мы многому научились с тех пор, как начали встречаться, ну а я много узнал о себе как о мужчине, – признался Грег, намекая на род занятий своей невесты. – При всём своём либерализме я остаюсь мужиком. Я не ревную собственно к сексу, которым Грета занимается на экране, куда сильнее меня волнует то время, которое ей приходится на это затрачивать.