Резко перевернув ее на спину, я навис над ней, глядя в испуганное стремительно краснеющее личико. Приблизившись к ее дрожащим губам, я замер, не прикасаясь к ней.

– Продолжай, – выдохнул прямо в губы. Я был готов к ее побегу, ее смущению, даже ее злости. Но Кхуши как-то неуверенно улыбнулась и, чуть помедлив, потянулась к моим губам. Легко коснулась сжатыми губами, отстранилась, чуть приоткрыла их, и снова легкое касание, теплое, влажное, невесомое, но сводящее с ума. Я отдал ей инициативу в поцелуе, принимая то, что она давала мне. Моя рука осторожно, готовая отступить в случае ее несогласия, коснулась ее ноги, но она не прервала свое занятие, и я уже более смело повел рукой вверх, медленно, наслаждаясь ее теплом и шелковистостью кожи. Сорочка послушно сдвигалась, обнажая долгожданное тело. Как будто разряд молнии прошил все тело, когда она сначала робко, а потом смелее коснулась моих губ языком.

С трудом сдерживаясь, я добрался до ее груди, поглаживая мягкую упругость, круговыми движениями подбираясь к соску. Чуть сжал и отпустил, еще и еще. Так хотелось вобрать его губами, коснуться языком, чуть прикусить… В этот момент Кхуши оторвалась от моих губ, чуть прогнувшись в спине, прижимаясь ближе, и тихо застонала. Медленная пытка… не выдержав, я резкими движениями избавил нас обоих от одежды и снова накрыл ее своим телом, чувствуя жар ее или своего тела, не разделенных теперь никакой преградой. Ее глаза были закрыты, голова запрокинута, но руки перебирали мои волосы, притягивая к себе неосознанным движением.

– Кхуши, открой глаза, – мягко прошептал я, легонько погладив ее щеку. Не было сейчас ничего важнее, чем увидеть ее глаза. И она их открыла. Нет, распахнула… молочный шоколад… тягучая карамель… цветочный мед… вся сладость мира обволакивала меня, и медленно и осторожно я соединил наши тела. Вперед, чуть отстранится, касаясь губами, языком напряженного соска на груди, повторить с другим, вперед, снова отстранится, ловя губами тихий стон, проводя небритой щекой по шее, груди, опять вперед… ласково и горячо покачивая свою любимую на волнах нежности. Не желая, чтобы это кончалось, продолжая, продлевая на последних остатках самообладания. Чувство единения всего, что есть в нас, насыщенное, полное, завершенное.

– Кхуши… – позвал я, отпуская ее губы, проводя языком по шее, и снова возвращаясь к губам.

Она не отвечала, все сильнее оплетая меня ногами, притягивая к себе, безмолвно требуя еще и еще. Дыхание становилось все прерывистей, движения резче, огонь сменил волны, и я уже более настойчиво позвал ее:

– Кхуши! – Она нехотя отвлеклась от моих губ, приоткрыв глаза.

– А? – выдохнутый звук в ответ.

– Кто я, Кхуши? – чуть покусывая шею, я спускался вниз, из последних сил оттягивая приближение оргазма. Ее тело напряглось, выгнулось подо мной, замерев на несколько секунд, и, уже расслабляясь, она простонала мое имя… На последних его звуках я резким движением вошел в нее и замер, позволяя себе уйти в блаженство вслед за ней, ловя ощущения намного, намного больше, сильнее и ярче, чем все, чем всё, что было до нее, раньше нее, прежде нее.

Кхуши.

Я еще наслаждалась, покачиваясь на волнах удовольствия, когда Арнав, резко разъединив наши тела, вскочил с кровати. Я недоуменно смотрела, как он выхватил из шкафа костюм и, не говоря ни слова, захлопнул за собой дверь ванной.

– Что это было? – спросила я закрывшуюся дверь. Так хотелось нежных слов любви, а вместо этого я получила сбежавшего мужа. Горькая усмешка ознаменовала мое возвращение в реальность. Разочарование, которое сильнее боли, вызвало слезы на моих глазах.

– Хватит, Кхуши. – Я зло вытирала признак слабости со своих щек. – Это не было миром между нами, это было перемирием. Маленьким чудом, начавшимся вчера с его первым прикосновением к моим волосам в попытке утешить, и закончившееся сегодня тем… Тем, чем закончилось. Я не могла дать определение тому, что случилось. Мне казалось, верилось – мы занимались любовью, соединяя не только тела, но и души.

– А по факту, Кхуши Кумари Гупта, это был секс, – зло оборвала я себя. – Как там говорится – физическое удовлетворение. Потребность тела. Рай конечен. И иллюзорен.

Не давая себе шанса позорно разреветься, я, не удосужившись накинуть на себя что-либо, кроме шелковой сорочки цвета грозового неба, под стать настроению, вышла к бассейну. Задумчиво оглядев цветы, я взяла лейку и начала поливать их. Они требовали ухода, а в последнее время Арнав почти не занимался садом. Осматривая и попутно отмечая те растения, которые требовали дополнительного ухода – подрезки, подкормки или пересадки, я успешно выбросила все мысли о своем муже-не муже из головы.

Наверное, Нанке уедет. Чувство сожаления остро кольнуло сердце. Уйдя в воспоминания, я перелила воды, поливая розовый куст. Это наконец-то вернуло меня в реальность, и, опустив лейку, я задумалась, что мне делать дальше.

Да. Нанке уезжает. Но это не отменяет того, что мне нужно учиться. Надо сегодня порыться в интернете, присмотреть, что может мне подойти. Возможно, журналистика? Тематическое написание статей? Я люблю хинди, и кроме обязательных занятий, посещала специализированные курсы, на которых мы уделяли много времени углубленному изучению литературного языка. Я вспомнила свои рассказы, неизменно занимавшие первые места на проводимых между школами конкурсах.

– Мне никто не мешает попробовать, так? – вслух спросила я сама себя.