Фелиция попалась в ловушку собственной глупости. В двадцать восемь лет уже вряд ли следовало оправдывать доверие к такому, как он, наивностью, чёрт возьми! Он просто манипулировал её чувствами, но с какой целью? Что собирался предпринять коварный бог Локи, чтобы уберечь Мидгард от лап Фрейра?.. Только если и это не было частью его лжи… Мог ли он с самого начала вмешиваться в планы мстителей, чтобы разрушить их? Но нет, Фелиция могла поверить во что угодно, но только не в это, после того, как множество раз он помогал ей преодолеть зов. Его чувства стали ещё более загадочными и необъяснимыми, глаза его не лгали, и, уж тем более, не лгали прикосновения. Несопоставимая с его натурой нежность, робкие поцелуи, неуверенность в том, смогла бы она принять йотунхеймского великана… Локи испытывал угрызения совести, корил себя за то, что полюбил смертную, и, невзирая на все его поступки, Фелиция была уверена в его чувствах. Однако была ли любовь тем, ради чего он готов поступиться собственным планами, жизнью? После его последнего поступка не оставалось сомнений, что он умел держать чувства в узде и отставлять их на второй план.

Фелиция обосновалась в комнате Локи, не покидала его постели, заправленной черными простынями, уже с трудом могла слышать звук лиры и голос певца, каждое утро исполняющего один и тот же репертуар. Прошло меньше суток с тех пор, как она осталась наедине с собой, в тяжелом ожидании конца, и мысли о скорой гибели не покидали её ни на секунду. Когда же настанет финал? Фелиция не могла отделаться от мысли, что последнее, что она желала увидеть перед шагом в пропасть - это его лицо, ставшее наваждением, даже невзирая на бремя предательства и эту невероятную тяжесть в душе. Локи стал для неё чем-то важным, чем-то, от чего неистово ныло сердце, и сердечная мигрень усиливалась с каждой секундой. Ненастоящий Асгард стал ненавистным, превратился в могилу, в которой она оказалась погребена заживо, пока не закончится воздух. Пустые книги и никогда не сгорающие поленья в камине, порыв ветра, слабо колыхавший тяжелые портьеры каждые полчаса - всё это казалось зацикленным бесконечным видео - как и её чувства: тревога сменялась смирением. Затем, возгораясь вновь, внутри появлялась жгучая обида, злоба, боль, но следом вновь приходило понимание неизбежного, ставшее привычным спутником смирение и равнодушие. И бешеный пульс замедлялся, слезы переставали стекать по щекам, и оставалось только ожидание…

Глубокая вера в его обещание вернуться, несмотря на череду лживых заверений, всего несколько часов назад заставила подсознание Фелиции слепить его образ в этом жутком месте. Она поверила в злую шутку, в его присутствие, не распознав в ней плод уставшего от борьбы воображения. На миг прижавшись к иллюзии всем телом, позволив себе дотронуться, ощутить прохладу его кожи, она отпрянула, развеяв обман, понимая, что если позволит себе раскиснуть и поддаться воображению, то постепенно начнет сходить с ума.

Однако когда скрипнула дверь, и в проёме снова появилась его высокая мрачная фигура, Фелиция решила, что больше не в силах бороться с собственной болью, порождающей его образы. Ничего не говоря, она просто наблюдала за тем, как он вошел, приблизился к кровати и присел на её краешек, глядя в пустое, равнодушное лицо любимой женщины, едва ли осознававшей, что он действительно вернулся…

– Прости, что бросил тебя, Фелиция, - говорил он, протягивая руку, чтобы коснуться её лица, ощутить, насколько она потеряна и разбита.
– Я не смог бы этого сделать, если бы пустился в долгие объяснения, но так было нужно.

– Вместо того, чтобы ударить тебя, я не могу пошевелиться. Не знаю, настоящий ли ты или новая иллюзия этого проклятого места.

Он притянул её к себе и обнял, поглаживая по голове, точно маленького ребенка.

– Я настоящий, - подтвердил он, хотя, возможно, именно это она и хотела услышать.
– Пускай я обманом заманил тебя сюда, но я дал, наверное, самое честное обещание из всех, когда сказал, что вернусь.

Фелиция отстранилась и взглянула в его как никогда грустные глаза.

– Если ты настоящий, то ты должен выполнить свое обещание полностью, ты должен вытащить меня отсюда!
– её голос дрогнул и сорвался.
– Я хочу жить, Локи, еще никогда прежде я не была так близка к гибели, и только сейчас я понимаю, насколько я не готова к финалу!

– Я обязательно вытащу тебя отсюда, - он слабо улыбнулся, но тут же на его лице образовалась горечь.
– Но только не сейчас, ещё не время, - он коснулся её виска коротким, почти сухим поцелуем, пряча все свои чувства.

– Я не знаю, лжешь ты или нет, мне не дано постичь твоих умыслов. Наверное, в этом коварстве и заключается вся сущность бога обмана.

Он подавил несколько смешков, стараясь разрядить обстановку. Она говорила только о том, как хочет жить, и ни слова о нём…

– Бог обмана… Кто же вбил тебе в голову подобную нелепость?
– Локи чуть разочарованно выдохнул.

– Я знакома со скандинавской мифологией, но отталкиваюсь вовсе не от этого. Ты сам называл себя богом, Локи, в том числе и при мне.

– Я делал это для устрашения смертных, глупая, - пояснил он и прижал её крепче, надеясь на отдачу и понимая, что, возможно, не сможет больше обнять её в будущем.
– То, что я представитель другого мира не делает меня божественным, да и само это понятие придумали вы - смертные, ведь в древние времена ваш мир сильно отличался от остальных. Мидгард - всего лишь самый молодой из девяти миров.

– Вы сильнее, живете дольше и обладаете магией, - сразу же не согласилась Фелиция, дрожа как лист на ветру, с трудом скрывая ужас одиночества в иллюзорном Асгарде; и ей не хватало мужества просто принять объятия.
– Пускай в древности люди поклонялись вам, как высшим существам, но разве вы таковыми не являетесь?