– Всего лишь смертная, - без зла ответил Локи и не думая её оскорблять, ведь он и сам не понимал природы столь бурных чувств, возникших на ровном месте.

Но она услышала в его словах потаённый смысл, все чувства, которые Локи был не в силах принять и озвучить, и не стала выпытывать пояснений, по одному лишь только взгляду определив его привязанность.

Он не презирал её, как думал раньше, и не испытывал ненависти, пытаясь объяснить происходящее, Фелиция просто существовала подле него, была яркой, заметной, непокорной и сильной. И только её мнение вдруг стало самым важным, а слёзы невыносимыми, заставляющими сердце сжиматься от непонятной и доселе неведомой боли, порождающей желание защитить и укрыть от всех тревог. Он некрепко сжал её пальцы и, почти касаясь скул, близко склонился к ней - ставшей самой желанной женщиной в девяти мирах. И вдруг чувства, не дающие покоя, стали реальными, их неприемлемость развеялась, точно иллюзия, расцветая в душе непривычной нежностью, пробуждая его душу от ледяных оков, открывая никому прежде недоступное сердце. Локи ждал, когда на её лице отразится осознание того, что должно случиться, а в зелёных глазах полыхнет тревога и желание отступить, скрыться, сбежать… но Фелиция выглядела на удивление спокойной и сосредоточенной, в её взгляде томилось ожидание, и, словно не в силах противиться ему, она первой коснулась щеки Локи ласковым поцелуем - не стесняясь, не пытаясь спорить с самой собой, противостоять сладкому влечению и внезапной слабости; затем дотронулась губами лба, подбородка, носа. И только добравшись до губ, она ощутила, как они вмиг заледенели, увидела, как глаза Локи покраснели, а кожа стала синей…

Невинный поцелуй на миг прервался, ледяной великан смотрел на Фелицию, ожидая незамедлительной реакции, отвращения и злобы, но взгляд её не изменился, лишь теплая улыбка едва тронула уста, а пальцы невесомо пробежались по шероховатым рисункам на его висках и зарылись в тёмные жесткие волосы.

– Ты снова пытаешься напугать меня, - выдохнула она, вглядываясь в столь непривычное для мидгардцев лицо йотуна, словно любуясь им.
– Ты видел истинный облик Хранителя, меня… Но он не вызвал в тебе отвращения. И теперь ты, такой большой и страшный, боишься моего осуждения?
– она снова провела по его волосам, и Локи, опустив веки, подался за движением её руки, долгие несколько секунд не отнимая губ от запястья, вдыхая аромат кожи, не имеющий никаких косметических отдушек и при этом такой сладкий, такой нежный…

Трепет и какое-то ласковое тепло нежданно зародились в сердце, заставляя его биться быстрее и, в то же время, вселяя удивительный покой и умиротворение. Локи упорно молчал, он не мог ничего сказать, да и не хотел, лишь крылья его носа чуть трепетали при каждом вздохе, а меж бровей залегла складка - эмоция, открывающая все его чувства, как на ладони.

– Разве я могу рассчитывать на благосклонность бога?
– вопрос мог показаться ироничным, но Фелиция не имела в виду ничего плохого, ощущая лишь, как внутри произрастает что-то необъятное, не позволяющее вдохнуть полной грудью.

Он посмотрел на неё, снова принимая человеческое обличье, прислонился к её лбу своим и, осторожно скользнув пальцами к её затылку, притянул Фелицию к себе, заставив сесть.

Они неторопливо ластились - щека к щеке, словно кошки; в истоме закрыв глаза, Фелиция осторожно касалась губами его скулы, мочки уха, шеи, до изнеможения мечтая прижаться теснее. Локи, чувствуя возбуждение, запустил пальцы в белоснежную шевелюру, заставляя Фелицию запрокинуть голову, целуя ключицу, тонкую шею, подбородок, слушая глубокое, но прерывистое дыхание. Её тихий стон заставил его на миг остановиться, чтобы не допустить нетерпеливости, грубых объятий.

– Почему?..
– произнес он только одно слово, чувствуя, что голос совсем потерял силу.

– Мне нечего терять, - сорвался с её уст тихий ответ.
– Если я скоро умру, то больше не увижу тебя, а если всё обойдётся, то ты вернешься в Асгард.

Он отстранил её от себя и заглянул в глаза, затянутые поволокой.

– Я заберу тебя в Асгард… - не понимая, что даёт ложные надежды и искренне веря в свои слова, произнёс Локи, лелея надежду на общее будущее.

– Я - смертная, я состарюсь, стану уродливой старухой, а ты будешь ненавидеть меня и себя за этот поступок, - она говорила очевидные вещи, причиняя боль и себе и ему, но так до конца и не осознавая, что всё это неважно, а попытка предугадать будущее звучит бессмысленно.
– У нас нет будущего, и эти слова должна говорить не я - слабая податливая женщина.

В его глазах не появилось отчуждения, готовности оспорить или, напротив, утвердить подобный исход. Локи неожиданно улыбнулся, но улыбка вышла болезненно кривой.

– Тогда я состарюсь вместе с тобой… - ответил он и, не позволив выплеснуться её возражениям, притянул к себе, наконец поцеловав иначе, по-настоящему глубоко и нежно.
– Когда всё закончится… если я всё ещё буду для тебя желанным, если твои чувства не исчезнут, так или иначе мы будем вместе… я обещаю. Ты веришь мне?

– Поверить богу обмана?
– она по-доброму усмехнулась и обняла его так крепко, что Локи вздрогнул, а его пальцы на спине Фелиции на миг окаменели, но тут же расслабились.

– А у тебя есть выбор?

Захватив скулы Фелиции в ладони, он вынудил её на прямой взгляд, выискивая в нём недоверие, фальшь, игру, но она лишь снова поцеловала его, не удостоив вопрос ответа. Она тянулась к нему, будто в последний раз, и Локи, ощущая её внутреннее тепло, дарованное только ему одному, осмелился скользнуть рукой под её толстовку, дотронуться до разгоряченной кожи, до жилистого живота и упругой груди. Он поначалу совсем не обратил внимания на посторонний голос в комнате:

– Сэр, ваш брат вернулся из Асгарда, он только что спустился в тоннель, - сказал Джарвис из чуть хрипящей колонки в потолке у двери.
– Я подумал, вам не помешает знать.

– Догадливый искусственный разум, - нехотя оторвавшись от Фелиции, проговорил Локи.

– Конечно, он же призван облегчать жизнь Старку. Спасибо, Джарвис.

– Не за что, мэм, - отозвался тот.

Фелиция как-то уж слишком спокойно встала с кровати, поправила одежду и невозмутимо взглянула на чуть растрепанного и весьма недовольного тем, что они прервались, асгардского принца; впрочем, Локи встал следом и, подойдя ближе, осторожно приподнял её подбородок вверх, снова коснувшись губ поцелуем.