— Только завтрак, — улыбнулась она. Она разбила яйца в миску и начала взбивать их взбивалкой. — Думал ли я об экзорцизме? — спросила она. — Ты не хочешь вызвать священника, который обеспечит покой твоей жене?

Я покачал головой.

— Сомневаюсь, что это поможет. Не знаю, но, может, ты и права. Но я думаю, что эти призраки из Грейнитхед уйдут на отдых только тогда, когда мы узнаем, почему они все еще появляются, почему они не могут познать покоя.

— Речь о том, что нужно поднять со дна «Дэвида Дарка»?

— Наверно, так и есть. Эдвард считает, что решение именно в этом.

— А ты что думаешь? — Джилли вынула сковороду и бросила в нее кусочки подсолнечного маргарина.

Я потер глаза руками.

— Я стараюсь сохранить рассудок. Я сам не знаю. Я просто стараюсь не свихнуться.

Джилли нежно посмотрел на меня.

— Ты вообще не свихнулся. И ты чудесный любовник. Я только надеюсь, что ты все-таки сможешь дать покой своей жене.

Это замечание не требовало объяснений. Я смотрел, как Джилли жарит яичницу, готовит кофе и гренки. Я подумал, что должен поспать перед погружением завтра. Холодные воды пролива Грейнитхед, беспокойные, как души умерших в городке, ждали прихода рассвета.

Около девяти утра мы уже плыли через пролив Салем, по серому, взволнованному морю, балансирую на корме рыбацкой лодки «Алексис». В лодке было тридцать пять футов длины, и Эдвард, Дан Басс и еще двое коллег Эдварда из музея Наняли ее на общество на все утро.

День был ясным, воздух резким, и было так холодно, что я даже удивился. Но Эдвард объяснил мне, что на море, как правило, температура ниже, чем на суше, иногда даже на 15 градусов. На северо-западе собирался огромный клин густых как сметана туч. Дан Басе, однако, оценил, что у нас есть от двух до трех часов на погружение, прежде чем погода испортится.

Мне сразу понравился Дан Басс. Он был уверен в себе, было ему лет тридцать, глаза его были цвета бледной голубизны, как будто морская вода выбелила их до белизны. Он говорил с бостонским акцентом, глотая окончания слов, а черты его квадратного лица выдавали ирландско-бостонское происхождение. Но, управляя лодкой, он сказал мне, что он родился в Северной Каролине и впервые нырял, разыскивая суда в проливе Нимлино и заливе Винслоу.

— Когда-то я добрался до корпуса торпедоносца времени второй мировой войны, который утонул во время шторма в сорок четвертом году. Я посветил фонарем в окно, и угадай, что я увидел: человеческий череп, еще в заржавевшем стальном шлеме. В жизни еще не видел такой чертовщины.

У Эдварда было великолепное настроение, так же, как и у его коллег: серьезного молодого студента по имени Джимми Карлсен и веснушчатого рыжеволосого историка из отдела этнологии Музея Пибоди, Форреста Броу. Оба были опытными аквалангистами. Джимми носил блузу с надписью на спине: «Увидеть Массачусетс и начать нырять». Форрест три года назад участвовал в подъеме корабельных орудий и кухонного комплекса с корабля восемнадцатого века, затонувшего у Маунт Хоуп Пойнт у побережья штата Род Айленд. Оба все время объясняли мне подробно, что они делают и почему, чтобы вследствие незнания я не совершил какой-нибудь фатальной ошибки, раз уж у них с меня не было никакой пользы.

Джилли, закутанная в толстую стеганую парку с капюшоном, обшитым мехом, сидела на помосте рулевого с записной книжкой и секундомером в руке. Она почти ко мне не обращалась, но один раз перехватила мой взгляд и послала улыбку, говорившую мне, что между нами все в порядке — настолько, насколько это возможно. Глаза ее были полны слез, наверно, от холодного ветра.

Эдвард взял слово:

— Мы будем искать дальше вдоль линии побережья, начиная с того момента, где кончили в прошлый раз. Дан поставил лодку в точке пересечения координат, которые мы установили — мы берем одно измерение в направлении морского маяка на острове Уинтер, а другое — на башне епископального собора на Холме Квакеров. Якорь бросаем в месте, где эти измерения пересекаются.

Дан Басс подвел «Алексиса» немного ближе к берегу, в то место как форрест устанавливал положение. Установка лодки в назначенном месте заняла несколько минут, но в конце мы бросили якорь и заглушили мотор.

— Теперь отлив, — объяснил Эдвард. — Но через пару минут он кончится, и тогда будет самое опасное время для ныряния. Поскольку это твой первый раз, ты не должен оставаться под водой дольше пяти минут. В воде холодно и плохо видно, а у тебя и так будет много забот с дыханием и поддерживанием равновесия, Вначале ты должен со всем этим освоиться.

Я почувствовал неприятные судороги в желудке и имел огромное желание предложить отложить мое подводное посвящение до завтра или до будущей недели, может, даже до будущего года. Ветер колебал лодку и рвал на части наш сигнальный флаг, так что я не знал, трясусь ли я от холода или от страха.

Дан обнял меня за плечи и сказал:

— Ни о чем не беспокойся, Джон. Если умеешь плавать, то справишься с погружением, при условии, что не потеряешь головы и будешь слушать указания. Во всяком случае, Эдвард первоклассный аквалангист. Он будет тебе помогать.