— Ты ведь понимаешь, как глупо звучишь?

— Когда ты поймешь, как это работает, то до тебя дойдет, что я прав. Мы с Энзо учились именно таким методом, и мы в свое время могли вдвоем пойти против десятерых и победить, при этом отделавшись разве что легким переломом, — она смотрит на него с неверием, и Деймон закатывает глаза. — Я понял, мне ты не доверяешь, хорошо, допустим. Но поверь хотя бы Энзо, он же для тебя светило или как ты там говорила.

— Не смешно.

— Извини, я знаю, — он лохматит волосы и начинает бить по карманам ладонями в поисках сигарет. Достав пачку, он садится на подоконник и затягивается, выпустив на улицу клубок серого дыма. — Ненавижу курить, это настолько мерзкая и бессмысленная привычка, что меня каждый раз тошнит от себя. Но ничего не могу с собой поделать. Ведь вот в этом, — Сальваторе кивает на сигарету, — нет ничего, вот вообще ничего, ни кайфа, ни удовольствия. Здоровье к херам, деньги на ветер, а зависимость такая, что аж трясет, если не покуришь. Бесит! — он неожиданно срывается, и Елена вздрагивает, дернувшись в сторону. Он замечает ее напряжение и невесело усмехается. — Боишься меня?

— Нет.

— Врешь, боишься. А еще тебе любопытно. Хотя бы потому, что я похож на человека, которого ты любила всю сознательную жизнь. Ты ведь любила Энзо, так? — она молчит, не отрывая от него напряженного взгляда, и Деймон отводит глаза. — Можешь не отвечать, знаю, что любила. У тебя даже взгляд меняется, когда ты слышишь его имя. Не знаю, как вы там жили и что он именно сделал для тебя, но он определенно заработал авторитет в твоем лице.

— А разве могло быть иначе? Он дал…

— Я помню твои слова — шанс на новую жизнь. Но разве ты не могла бы это сделать сама? — Елена непонимающе выгибает бровь и осторожно садится на другой конец подоконника, внимательно глядя на него. Он затягивается, думает пару секунд и продолжает: — Просто мне стало интересно — а что бы было с тобой, если бы Энзо не забрал тебя? Нет, понятно, что тогда бы это сделал я, но если опустить эту деталь. Вот тебе пять, шесть, семь лет, ты живешь в этом приюте, за тобой никто не приходит, тебя никто не забирает. Твои действия?

— Все девушки из приюта становятся…

— Мне плевать, кем становятся девушки из гребанного приюта! — Деймон жестко обрывает ее и сверкает глазами. — Вот вообще плевать, понимаешь? Какой я задал вопрос, Елена? Мне интересны твои действия, как бы ты поступила. Да, я понимаю, что «абы да кабы» говорить бессмысленно, но все же.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что я бы попробовала сбежать и изменить свою жизнь? Разве у меня был бы такой шанс, был бы выбор? Я бы жила так же, как и все девушки в том…

— Я уже сказал, что плевать хочу на тех шлюх!!! — его голос срывается, и Елена вздрагивает, но не шевелится, когда он подается ближе, тяжело дыша в опасной близости от ее лица. — Я задал тебе прямой вопрос, Елена, прямее некуда, и хочу услышать на него ответ!

— Или что? — сипит она, не узнавая свой голос и понимая, что сейчас по-настоящему боится, однако в то же время не может шевелиться, завороженная его гневом, гаммой эмоций в его глазах.

— Или что? Просто хочу понять, что ты за человек, из какого теста. В жизни существует огромное количество моментов, по которым можно понять, какой человек на самом деле. И вот этот приют — тот самый момент. Поэтому я в сотый раз повторяю свой вопрос — что бы ты сделала?

Елена молчит, одновременно испуганно и завороженно глядя в его глаза, поймав себя на том, что не видит вокруг ничего, кроме него. Этого сильного, опасного, уверенного в себе мужчину, который до боли в груди похож на любовь всей ее жизни. Она неожиданно понимает, что хочет, чтобы он был доволен ею, чтобы он хвалил, гордился, а не смотрел с раздражением, и ей становится не по себе. Облизав губы, девушка коротко пожимает плечами и сипит так тихо, что сама с трудом слышит свой голос:

— Тогда я бы, наверное, ничего не сделала. Смирилась бы и дохла там, пока бы люди вокруг не приняли решение за меня. Но это тогда, просто я хочу быть честной. А сейчас… Энзо изменил мой мир, перевернул его, и я понимаю, что нужно было бы бороться, бороться за свою свободу, за себя, — их взгляды пересекается, и у нее на мгновение перехватывает дыхание, когда его губ касается легкая улыбка.

— Ты часто вспоминаешь его, да? — холодок проходит по коже, когда она видит в его глазах скрываемую боль. Елена пристально смотрит ему в глаза и отвечает, твердо выговаривая каждое слово:

— Я ни разу не вспоминала о нём, потому что ни разу не забывала.

====== 15. Необычная. ======

— Что ты здесь, млять, делаешь?! — Елена даже не вздрагивает от резкого жесткого голоса за спиной и продолжает готовить себе завтрак, переворачивая очередной блин. Роуз подлетает к ней и, схватив ее за плечи, разворачивает к себе, полыхая гневом. — Ты оглохла?!

— Готовлю, — спокойно отзывается она, не двинув бровью. — Это не видно?

— Как ты смеешь тут стоять?

— Гравитация. Слышала о такой? Физика там, все дела, школьная программа.

— Ты издеваешься?! — кажется, еще секунда — и голова женщины взорвется, такой красной она становится. Роуз тяжело дышит, сверкая глазами и явно с трудом не бросаясь на причину своего нервного срыва. — Думаешь, если тебя защищает Деймон, так тебе все можно, тварь?! А вот нихера! Ты вылетишь отсюда быстрее, чем сможешь произнести свое гребанное имя!

— Елена, — слышится в дверях, и обе девушки вздрагивают, повернувшись к Деймону, который вальяжно спускается по ступенькам и заходит на кухню. Потертые джинсы, сидящие слишком низко на бедрах и обнажающие явно большее количество обнаженной кожи, чем следовало бы, взъерошенные после сна угольно-черные волосы, горящие недобрым блеском глаза и ехидная улыбка на губах. Елена показательно закатывает глаза и отворачивается, возвращаясь к готовке. — Какие мы нежные, — хмыкает он и, взяв со стула черную рубашку, лениво набрасывает ее на плечи, даже не думая застегивать.