Два часа с мелочью я сидел на колонне и, свесив ноги, декламировал вслух отрывки текста из различных книг, чьи названия и имена-фамилии авторов давно уже покрыты многометровым слоем неувядающей славы. Всадник без головы, Двадцать тысяч лье под водой, Оцеола, вождь семинолов, Таинственный остров, Дети капитана Гранта, Робинзон Крузо и многие другие. Я не мог похвастаться превосходной памятью, хотя в свое время мама Лена и тренировала нещадно мой повизгивающий мозг. Но кое-что все же отложилось в памяти. И потому огромное помещение коллектора наполнял мой громкий голос, декламирующий особо памятные места из многократно прочитанных мною приключенческих романов – самый любимый мой жанр.

Коллектор медленно наполнялся жизнью – с шелестом ползли по стенам лианы, по ним начали ползать аспиды, внизу, на оттаявшем островке и вдоль стен, забегали крысы всех видов, многие из них деловито таскали в пастях палки и тряпки, начав возведение разрушенных гнезд. Наивные. Ведь он еще вернется…

Моргрелл вернулся в момент, когда я, войдя в ораторский раж, вскочил на ноги, расправил грудь и, ликующе вопил, цитируя измученного судьбой и невзгодами ирландца из романа «Похитители бриллиантов», нашедшего бриллиант:

– «Арра! Арра! Бедарра! Братья мои, я умираю! Я задыхаюсь от радости! Арра! Мои дети будут богаты!.. А я смогу пить виски! Алмаз в семьдесят пять каратов! Это пять тысяч фунтов стерлингов!!!».

Тут морозная тварь и заявилась. Вроде бы ничем гигант не выдал своего появления, но я сразу почувствовал – он здесь. Прервав декламацию, я вздохнул и деловито полез обратно на исходную позицию. В голове было следующее задумчивое размышление – а если я еще раз пропущу моргрелла, мне случайно не влепят следующий ранг «темного»? Не хотелось бы стать приспешником – и звучит как-то не очень и не хочется пока «пропитываться» тьмой еще сильнее. А может у меня снимут первый ранг? Ведь я как бы прогоняю моргрелла прочь…

Не случилось ничего. Ни хорошего, ни плохого. Потух свет, навалился ледяной холод, что вновь буквально обтек меня по сторонам, ни разу не ужалив морозом. Исполин канул в тьму прохода, в моих ушах пульсировали звуки его мерных тяжелых шагов удаляющихся прочь. Зажегшийся свет показал во всей красе новую разруху учиненную безжалостной тварью. И я, испытывая вполне закономерное смущение, заторопился прочь отсюда. Безошибочно нашел нужный мне потолочный проход-колодец и по его стене, словно муха, цепляясь за любые неровности, выполз наружу, где меня уже поджидал пяток старых каменных знакомых нетлов. Я лишь вздохнул и приготовился к бою. Отступать и пережидать опасность я не собирался – ибо задание выполнил и теперь жаждал получить выстраданную награду!

Меня не остановил и страшный разочарованный рев, донесшийся из покинутого мною коллектора. Рев до боли знакомый, уже пару раз слышанный и живо напомнивший про маленького дейнозуха и его дражайшую мамашу, явно объявившую мне вендетту. Кажись, я вовремя убрался оттуда – аккурат за четверть часа до того, как туда заявился мой враг. У меня было желание заглянуть в коллектор и воочию узреть страшную угрозу. Но нетлы не дали мне свободы маневра. Пришлось танцевать по их правилам, медленно удаляясь прочь.

Я понимал, куда именно теснят меня каменные нетлы – прямо в заполненный жидкой черной грязью и водой тупик, где обитал монстр с большим глазом на длинном стебельке. Надеются меня отдать на съедение более крупному монстру. Интересная у них стратегия. Если не себе – то хоть кому-то, лишь бы враг не ушел живым.

Что ж – туда я и держал путь. Так что планы нетлов полностью совпадали с моими, и я продолжил скакать по узкими коридорам, уворачиваясь от брошенных камней.

Меня ждет награда!

– Ох, отрок! Ох, отрок! – усыпанная палым листьями и мелкими веточками голова Крутована покачивалась из стороны в сторону, трясущиеся руки заключенного в тюрьме «местного» едва удерживали несколько свитков составляющих часть моей награды.

Крутован пребывал в полном ошеломлении. Радостном ошеломлении. Предвкушающем ошеломлении. Этакое восторженное состояние, вызывающее лично у меня немало мрачных чувств, ведь радоваться особенно нечему – я пропустил в относительно мирную зону страшную темную тварь, которая неизвестно что сотворила, прежде чем уйти.