— Повернитесь-ка. Вот так… Хм… Однако… Видно, сильный был удар: не щека, а каша.

— Да. Не повезло.

— Хорошо хоть смогли до нас доехать. Целительница капнула «Заживление» мне на щеку, легонько втерла жидкость кончиками пальцев.

— Ох, обожаю смотреть, как оно действует. Уже намного лучше. Так… по краям… Еще слой. Вот здесь почистим. — Она поработала еще с минуту и улыбнулась. — Красота.

— Вода, — сказала вторая женщина, входя в комнату.

— Спасибо, Лазурь.

— Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится. Я буду на входе.

— Спасибо.

Лазурь вышла. Интересно, откуда это имя — с планеты Цветов? Голубые цветы были редкостью, имя подходящее.

— Можете сесть. Как вы себя чувствуете? Я приподнялась.

— Лучше не бывает. — И правда, я словно заново родилась. Резкий переход от боли к приятной расслабленности лишь усилил новое ощущение.

— Все правильно. Ну а теперь добавим немного «Разглаживания». — Целитель открутила крышечку последнего цилиндра, высыпала переливающийся порошок в ладонь и нанесла его мне на щеку. Еще одна горсть предназначалась для моей руки.

— Маленький шрамик на руке останется, — сказала она извиняющимся тоном. — Как тот, на шее. Глубокий порез… — Она развела руками, с рассеянным видом убрала волосы с моей шеи и изучила шрам.

— Хорошая работа. Кто был Целителем?

— Мм… Лицом к солнцу. — Я назвала имя одного из своих студентов. — Я жила в Юрике, штат Монтана. Мне не понравился холод, и я переехала на юг.

Столько лжи. Я почувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Я начинала в Мэне. — Похоже, Целительница не заметила моей странной интонации. — Мне тоже показалось, что там холодновато. А вы какое Призвание выбрали?

— Э-э… я официантка. В мексиканском ресторане, в Финиксе. Люблю острую пищу.

— И я тоже. — Огненная вязь спокойно вытерла кровь с моего лица. — Очень хорошо. Не волнуйтесь, Завиток на стекле. Ваше лицо выглядит прекрасно.

— Спасибо, Целитель.

— Да не за что. Хотите еще воды?

— С удовольствием. — Я старалась не терять самообладания, но вода оказалась слишком вкусной. Пожалуй, стакан опрокидывать не стоит: я пила и пила, и никак не могла напиться.

— Принести еще?

— Я… Да, если не трудно. Спасибо.

— Я скоро вернусь.

Едва она вышла из комнаты, я соскользнула с кушетки. Зашуршала бумажная простыня, и мои ноги приросли к полу — Целитель вот-вот появится в дверях! На все про все у меня оставались считанные секунды. Лазурь ходила за водой несколько минут. Возможно, у Целителя на это уйдет столько же. Наверное, прохладная чистая вода далеко от комнаты, в которой я нахожусь. Может быть…

Я рванула с плеч рюкзак, торопливо его развязала и бросилась ко второму шкафчику, в котором приметила сложенное в стопки «Заживление». Я сгребла одну из стопок целиком, и та с легким стуком упала на дно рюкзака.

Что я скажу, если меня поймают? Что совру?

Из первого шкафчика я прихватила два вида «Очистки», за «Очисткой» последовали обе стопки «От боли». Я потянулась было к «Замазке», но мое внимание привлекла надпись на коробке в том же ряду: «От жара». Отлично! Никаких инструкций, только надпись на ярлычке. Я взяла целую упаковку. Человеческому телу они не повредят, в этом я не сомневалась.

Я сгребла всю «Замазку» и две упаковки с «Разглаживанием» и решила больше не испытывать судьбу. Осторожно закрыв дверцы шкафчиков, я закинула на спину рюкзак, прилегла на кушетку и постаралась придать лицу безмятежное выражение. Целитель не возвращалась.

Я посмотрела на часы: прошла уже целая минута. Интересно, где у них вода? Две минуты. Три.

А вдруг она разгадала мою неумелую ложь?

Я смахнула со лба капельки пота. Что, если Целитель послала за Ищейкой? Я вспомнила о крошечной капсуле у меня в кармане. Я смогу — несмотря ни на что, смогу. Ради Джейми.

Из коридора донеслись шаги.

Лазурь и Целительница одновременно вошли в комнату. Целительница протянула мне стакан с водой, который показался мне теплее первого — мои пальцы похолодели от страха. Темнокожая женщина вручила плоский треугольник на ручке.

— Я решила, вы захотите взглянуть. — Огненная вязь улыбнулась.

Напряжение схлынуло. Я не увидела ни страха, ни недоверия, лишь доброту Душ, решивших посвятить свои жизни лечению других.

Лазурь передала мне зеркало. Я заглянула в него и невольно ахнула: на меня смотрело лицо, какое я помнила со времен Сан-Диего — лицо, которое тогда я воспринимала как должное. Над правой скулой кожа нежная, гладкая как персик. И только присмотревшись, можно было заметить розоватый оттенок, чуть бледнее смуглой левой щеки. Лицо, принадлежащее Страннице, Душе. Оно казалось уместным здесь, в этом цивилизованном месте, чуждом насилию и страху.