— Полгода? — заинтересовался Станке. — Потом вырезать?

— Зачем? — удивился ведший нас каким-то длинным полутёмным коридором капитан. Двери, мимо которых мы проходили, все как одна оказались закрыты; потолок и стены непонятно зачем выкрашены серебристой краской. И даже мягко пружинившее под ногами синтетическое покрытие пола явственно отливало серебром. — Сам рассосётся.

— Теперь к комиссару? — зевнул я, когда по винтовой лестнице мы спустились на минус третий этаж.

— В расположение, — мотнул головой Роман. — Комиссар занят. Сказал, сам подойдёт. Да! Пока он все документы не оформит — наверх вас выпустить не смогу.

— Какие ещё документы? — поморщился Станке.

— Подписки о неразглашении, должностные инструкции, техника безопасности, инструктажи, допуски, тестирование на знание нормативных документов...

— Да проходили мы эти инструктажи, — фыркнул я, — раз в неделю практически. И допуски оформлены должны быть.

— У нас здесь своя специфика, — моментально отбрил меня Роот и, решив добавить своим словам убедительности, продолжил: — На какое расстояние можно подходить к порченому? Нет вариантов? Запомните — минимальная дистанция пять метров. Потом предложение лечь лицом вниз и завести руки за голову. При отказе выстрел в голову. Окажетесь на меньшем расстоянии — нарвётесь на комплексный медосмотр. А это мероприятие не из приятных.

— Понятно. — Артур остановился перед закрытой дверью с чёрной цифрой «3».

Согласно вывешенной на стене схеме экстренной эвакуации, на этом этаже неподалёку располагались казармы второй роты, столовая, актовый и спортивный залы и несколько складских помещений. А вот до ближайшего выхода на поверхность — если не считать за таковые проходы к огневым точкам — пилить и пилить.

— Держите, — протянул нам по оранжевой пластиковой карте капитан. — У нас тут по-старинке. Технарям всё недосуг оборудование обновить. Ладно, вы пока располагайтесь, мне бежать пора.

— Бывай, — махнул ему Станке, провёл по считывателю пластиковой картой и тяжело вздохнул, когда на двери замигал зелёный огонёк: — Ну пошли, что ли...

Как ни странно, нам с Артуром выделили отдельный блок. Хотя какой это блок? Так, название одно. Комнатка и примыкающий к ней санузел. С непривычки заработать клаустрофобию ничего не стоит. Вот только большое дело, когда свой угол есть. Хоть и не жить нам здесь по большому счёту — хорошо, если на ночь вырываться получится. Не на курорт приехали.

На скорую руку раскидав по ящикам свои скудные пожитки, я направился в санузел и первым делом достал бритвенный станок. Размазал по подбородку пену и, надорвав упаковку, наклеил на кафельную плитку серебристую плёнку одноразового зеркала. Стараясь не мешкать, начал соскребать недельную щетину, но всё же чёрное пятно на зеркальной поверхности проявилось, когда на левой щеке ещё оставалось мыльная полоса. Плёнка вспухла, пошла пузырями, а потом и вовсе в один момент прогорела в прах. Да уж — это тебе не город, Хаос так и рвётся. Придётся приноровиться, чтобы в одно зеркало укладываться.

— Марк, — позвал Артур, — долго ты там?

— Иду. — Сполоснув лицо холодной, но явственно отдающей дезинфицирующим составом водой, я вытерся колючим полотенцем и вышел в коридор.

— Через пять минут инструктаж, — глядя на меня, задумчиво потёр заросший длинной щетиной подбородок Станке. — Собирайся.

— Лады, — вздохнул я и отправился переодеваться.

На инструктаж мы всё же опоздали. Оно и не удивительно — подземный комплекс оказался весьма обширен, и в поисках арсенала пришлось изрядно побродить по полутёмным коридорам. Впрочем, дожидавшийся нас командир отделения — плотного сложения невысокий капрал — такой задержке нисколько не удивился.

— Якоб Туз, — соскочив со стоявшего у стены поцарапанного стола, представился он и указал на занявшего один из скособоченных стульев светловолосого рядового: — Валентин Бор. Ваш куратор на первое время.

— Рад знакомству, — кивнул в ответ Станке. Я промолчал.

Оба встретивших нас гвардейца оказались неординарами. И если метка на левом веке капрала едва заметно искрилась оранжевым огнём, выдавая в нём колдуна, пусть и не из сильных, то у рядового татуировка светилась молочной белизной. Оборотень. И, скорее всего, — латентный.

— Ладно, получайте снаряжение. Увидимся в столовой. — Напоследок оглядев нас, Туз кивнул подчинённому и направился на выход.

Поднявшийся со стула Бор, который оказался выше меня чуть ли не на голову, вразвалочку подошёл к бронированной двери арсенала, провёл своей картой по считывателю и приложил к выведенному чёрной краской кругу раскрытую ладонь. Несильно надавил, отнял кисть — но и этого оказалось достаточно: в металле явственно проступил отпечаток пятерни. Дверь ушла в стену, и перевёртыш обернулся к нам: