– Привет, Кэр, - голос кажется глухим, напоминая о разделяющем нас расстоянии.

– Стефан, как ты? Не разбудила?

– Нет, что ты? Я теперь настоящий деревенский житель и встаю на рассвете, - он смеется, но потом резко становится серьезным и добавляет: - Все хорошо?
– я не знаю, что сказать. Мне плохо. И от того, что я в Мистик Фолс, который так хочу забыть, и от того, что ты вновь принялся за строительство стены, которая разделит нас с тобой. Мне просто очень больно.

– Я в Мистик Фолс.

– Что произошло?
– Стефан всегда умеет задать самый правильный вопрос и точно определить суть.

– Долго рассказывать. Что ты знаешь о матери Клауса?

– Хм… От него самого ничего. Ребекка рассказывала больше, она всегда скучала по ней. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что она жива. У нас тут “теплая” семейная встреча, - по моим интонациям легко понять, что я думаю обо всей этой “теплоте”, за которой скрыто все что угодно, но никак не семейная любовь. Стефан молчит несколько долгих минут. Я его понимаю, новость явно кажется полнейшим абсурдом и требует тщательного осмысления. Лишь когда выносить молчание становится невозможным, я тихо произношу: - Стефан?

– Да, Кэр, я слышу. Я прилечу ближайшим рейсом, - на другом конце провода слышится какой-то посторонний шум. Не удивлюсь, если Стефан уже начал собирать вещи.

– Нет, это совершенно необязательно! Мне просто нужно было с кем-то поговорить. Тебе не стоит срываться с места из-за меня, - конечно, мне хочется, чтобы рядом был еще один друг. Но заставлять его наблюдать за Еленой, которая сейчас с Деймоном, слишком жестоко. Как-то отстраненно я ловлю себя на мысли, что я-то сама совершенно не ревную старшего Сальваторе. Я наконец-то свободна от былой зависимости и вполне искренне могу пожелать Деймону счастья. Если бы еще это счастье не строилось на разрушенных мечтах Стефана…

– Не спорь, - Стефан прерывает мои раздумия, - мне давно пора вернуться и окончательно расставить все точки. А пока держись. Ты не одна.

– Спасибо тебе, - у меня дрожит голос, поэтому, не дождавшись ответа, я сбрасываю вызов. “Держаться” не так легко, как хотелось бы, но я буду пытаться.

Взглянув на часы, которые показывали уже два ночи, я с грустью признаю, что тебя ждать уже не стоит. Согнувшись в клубок и обняв соседнюю подушку, я быстро проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.

***

За окном только-только начинает заниматься рассвет. Я спала всего лишь несколько часов, но нервное напряжение дает о себе знать: я резко распахиваю глаза, как будто меня окатили ушатом ледянной воды, мигом согнав всю сонливость. А еще через секунду я понимаю, что не одна.

Во сне ты напоминаешь совсем мальчишку: расслабленное лицо, приоткрытые губы и длинные тени на щеках, отбрасываемые ресницами. Не сдержав порыв, я провожу пальцем по скуле, а потом уголку рта. Ты все же вернулся… Эта мысль согревает, поэтому я аккуратно устраиваю голову у тебя на плече и закрываю глаза. И пусть сон больше не вернется, зато я впервые за последние сутки согрелась и чувствую себя в безопасности. Ты никогда и никому не позволишь причинить мне боль. Я знаю.

Наверное, я все же уснула, потому что когда меня будит легкое касание теплых губ ко лбу, за окном уже ярко светит осеннее солнце. Я открываю глаза и, обняв тебя за шею, подставляю под поцелуй губы.

– Доброе утро, - тихо произносишь ты и целуешь меня. Впрочем, отстраняешься ты довольно быстро и, сощурив глаза, интересуешься: - Это значит, что я прощен?

– Хм… Не знаю-не знаю, - мне нравится дразнить тебя, поэтому я задумчиво прикусываю губу, поглаживая твою шею.
– Может и прощу, если расскажешь, где был полночи.

– Разговаривал с мамой, - всю игривость и кокетство сразу смывает, я хмурюсь и, подтянув одеяло на груди, сажусь прямо.

– И как? Все хорошо?

– Да. Она меня простила. Удивительно, - твой голос задумчивый и тихий. Ты действительно потрясен благородством и всепрощением Эстер, а мне хочется вопить “не верю!” Я помню, как она смотрела вчера. Она холодная и пустая, в ней нет той материнской теплоты, которую вы ищете. Ну как ты не замечаешь, Клаус?

– Кто ее вообще выпустил? Где был гроб? Я ведь его не видела никогда.

– Это длинная история. Честно говоря, я и сам еще не разобрался, но если передавать лишь краткую суть, то, действительно, твои друзья наделали в штаны, думая, что приезд моей семьи знак, что и мы с тобой вскоре присоединимся к жителям этого милого городка. Решив во что бы ни стало воспрепятствовать этому, они и начали рыть носами землю. Обнаружили гроб, открыли, а дальше тебе известно. Наверное, они думали, что мать отомстит и убьет меня, но, как видишь, все сложилось совершенно иначе. Она меня простила, и, надеюсь, что и остальные тоже простят.