– Бекка, дорогая, ты мне нужна, - Элизабет прерывает нас, подходит к твоей сестре, берет ее под локоть, бросает на меня взгляд, в котором столько издевательства и превосходства, что мне становится противно и обидно до горечи. Вот значит какой выбор ты сделал? Уже через секунду, я оказываюсь на крыльце и захлопываю тяжелую дверь за своей спиной.

Воздух пахнет пылью, тяжелые капли гулко барабанят по крыше дома, сплошная стена воды не позволяет увидеть ничего, и я зябко пожимаю плечами, делая первый шаг. И плевать, что тело моментально намокает, и мокрая ткань противно липнет к коже. Мне настолько все равно, что я даже не откидываю пряди волос, упавшие на глаза.

“Не оборачиваться, не оборачиваться, не оборачиваться” - вот единственная мысль, которая бьется в голове и болью отдается в висках. Тебя больше нет в моей жизни. Каждый шаг - все дальше, пока я не поставлю между нами мили, горы и океаны. Пока не забуду. Я обязательно забуду.

Не помню, как я поймала такси, добралась до аэропорта. Я даже не смотрю по сторонам, хотя и ощущаю на себе любопытные взгляды людей, прячущихся под зонтиками. Сейчас мне нужно взять себя в руки, внушить и получить билет домой. В Мистик Фолс. В место, где все начиналось.

========== Глава 36. Связь с прошлым ==========

Здравствуй, Стефан!

Один умный человек сказал мне, что написав о своих проблемах на бумаге, можно хотя бы немного облегчить душу. Знаю, что ты тоже пользуешься подобным способом, но у меня не вышло. Как-то смущает меня необходимость писать “здравствуй, дорогой дневник”, зная, что он никогда не ответит мне. Поэтому я использую твое имя, хотя вряд ли когда-то отправлю это письмо тебе. Я очень хотела поддерживать с тобой общение, как с нитью, которая оказалась самой крепкой и сильнее всего связала меня с Мистик Фолс. Но я так и не решилась попросить разрешения звонить тебе, да и сейчас не могу позвонить, испытывая какое-то болезненное облегчение, не просто быстро и необдуманно произнося слова, но и перенося их на бумагу. Быть может, я старею или чересчур страдаю сентиментальностью, но меня успокаивает скрип ручки и шелест бумаги.

Наверное, это воздействие места, где я сейчас живу. Ты когда-то был в Шотландии? Если не был, то ты очень многое потерял. Ничто не сравнится с этой первобытной атмосферой, волшебным ощущением, что ты на краю света, и за очередным холмом мир падает в бездну. А еще здесь живет Несси, то самое мифическое чудовище, которого принято боятся. Местные жители свято верят, что оно существует, и, знаешь, иногда и я верю.

Даже не знаю, что написать еще. Слишком многое изменилось, многое приобрело другое значение. А может быть просто я другая, а прежняя Кэролайн умерла. Не удивлюсь, если ты посчитаешь, что я просто сошла с ума. Возможно, так и есть.

Ты счастлив? Я не спрошу больше ничего, потому что это не имеет значения. Я хочу знать лишь это.

Кэролайн Форбс

Я тщательно вывожу последнюю букву, так же медленно, как и писала каждое слово в этом странном письме. Не знаю, зачем я это делаю, ведь я вряд ли решусь его отправить через океан, к одному из немногих людей, которых я еще решаюсь награждать гордым званием “друг”.

Я перевожу взгляд на окно, через которое могу видеть двор, постройки селения вдалеке и гряды холмов, простирающиеся к самому горизонту. Все это покрыто белоснежным покрывалом снега, который ярко мерцает под редкими лучами холодного зимнего солнца. Я грустно улыбаюсь, задумчиво складываю исписанный листок вдвое и кладу его между страницами книги, которая лежит на столе.

Сегодня двадцатое января две тысячи четырнадцатого года. Очередной день в веренице других дней. Единственное различие - зарождение сегодня у меня хоть какого-то интереса к жизни, которая все также течет в безумном ритме за каменными стенами замка, в котором я спряталась, чтобы зализать раны. Интерес появился утром, потому что мне всю ночь снилась какая-то сюрреалистическая чушь: кровь, стекающая по белым стенам, алые капли на пальцах, багровые зигзаги на запястьях, и привкус крови на губах, такой же соленый и противный, а потом мне приснился Элайджа, и я резко проснулась, ощущая слезы на щеках и губах. Впервые мне снился не ты. Это было страшно и успокаивающе одновременно. Быть может пройдут годы, и я забуду тебя окончательно.

Но именно сон заставил меня вспомнить о других людях, которые составляли мою судьбу. И хотя Элайдже я так и не решилась написать, беспричинно опасаясь, что об этом может стать известно тебе, но зато написала Стефану.

– Кэролайн, доброе утро, - Никки входит в комнату, как всегда исполненая энтузиазма и энергии.

Никки… Я помню то летнее утро, когда оказалась на пороге ее дома. В голове ни единой мысли, красные глаза из-за нескольких бессонных ночей, дрожащие пальцы и непослушный голос, которым я так и не смогла объяснить ничего. Ни ей, ни даже себе. Почему я не вернулась в Мистик Фолс, а вместо этого взяла билет до Эдинбурга? Быть может я испугалась лететь так далеко, внушать так много, и надеялась, что Николетта сможет мне помочь, как человек, которого я успела полюбить и довериться за несколько месяцев, прожитых у нее. Или может я хотела, чтобы она уверила меня, что я ошиблась, когда уехала, неправильно поступила, не так поняла тебя? Я не знаю. И Никки действительно помогла мне, позволив остаться столько, сколько я захочу, позволив быть одной или молчать с ней, позволив заново учиться дышать.

– Доброе, - я старательно улыбаюсь, не изменяя решению, которое приняла на днях. Я хочу стать прежней, улыбаться беззаботно, громко смеяться, говорить то, что думаю, не взвешивая слова, и если для этого необходимо заставлять себя излучать позитивные эмоции, я буду это делать. С каждым днем прогресс становится все более явным, местные жители снова начали называть меня чародейкой, и, наверное, это добрый знак. Лишь ночи до сегодняшнего дня были наполнены тобой, и я задыхалась, плакала, умоляла о чем-то. А ты молчал. Всегда молчал. Так жестоко и безразлично отталкивая меня даже во сне. Но сегодня и сновидение принесло перемены, и я была не прочь видеть во сне лишь кровь, если это избавит меня от безумной агонии - просыпаться с твоим именем на губах.