Вдруг к нам подключается еще одна гитара, звук такой сильный и совершенный, что мои веки распахиваются. Я ожидаю увидеть Киллиана рядом, но это Джакс.

Я запинаюсь посреди строки. И он бросает на меня взгляд, призрак улыбки играет на его губах, прежде чем исчезнуть. Он подпевает, добавляя низкие звуки и делая песню еще лучше.

Киллиан подпрыгивает и визжит, поднимая вверх кулаки.

Мы заканчиваем играть, и у меня такое ощущение, что я проглотила бритвы.

Джакс смотрит на меня, выражение его лица как никогда понимающее.

– Хорошо.

– И всё?
– спрашивает Рай, сильно хлопая меня по спине, пока Киллиан медленно подходит к нам.
– Не-а, она была невероятна. Признай, Джакс. Давай же.

Джакс фыркает.

– Суть заключалась в том, чтобы посмотреть, пройдет ли она пробы, - он одаривает меня на редкость дружелюбным взглядом.
– Ты прошла.

– Ты всё еще ведешь себя как придурок, - говорит Киллиан.

Краткое прикосновение к моей пояснице - вот и всё, чем он награждает меня. И на данный момент этого более чем достаточно, даже несмотря на то, что мне бы хотелось развернуться и наброситься на него. Его глубокий голос как всегда воздействует на меня.

– Она с нами.

Джакс кивает, сосредотачиваясь на настройке своей гитары.

– Думаю, что так.

Волна головокружения угрожает поглотить меня. Святое дерьмо, я играю с «Килл-Джон». Какого хрена я творю?

Либби

Бостон, Фенуэй парк. Полный зал. Но не волнуйтесь, Киллиан сообщил мне ранее, что тут всего-то тридцать семь тысяч мест. Всего-то. Ха.

Пусть скажет это людям, которые сейчас скандируют то, что больше всего походит на «Килл-Джон». Пол под моими коленями вибрирует тяжелыми басами, пока песня "Никаких любимчиков", группы для разогрева, подходит к своему завершению.

Где я?

Стою на четвереньках над унитазом, выворачивая кишки наизнанку.

Я откидываюсь назад, ощущая отвращение от того, что нахожусь на грязном полу, но и сильную слабость, чтобы с него подняться.

Раздается негромкий стук в дверь.

– Уходи. Навсегда, - добавляю с акцентом.

Но дверь открывается. Шаги отдаются эхом. Пара изношенных черных ботинок появляется на противоположной стороне моей кабинки. Я бы подумала, что это Киллиан, но знаю его походку. Он ходит так вальяжно, словно у него в штанах твердый длинный член, который парень не хочет ущемить. Шаг только что вошедшего человека более четкий, но такой же уверенный.

Однако последний человек, чей голос я ожидаю услышать, - это Джакс.

– Тебе нужно бросить спасательный круг? Или ты наконец-то высунешь голову из унитаза?

– Ха, - я вытираю рот и проклинаю богов за то, что это Джакс, так как среди всех людей именно он застал меня в подобном состоянии.

Медленно, словно ожидая еще один приступ рвоты, он открывает дверь кабинки. Я поднимаю на него взгляд, мучения тянут меня вниз. Выражение его лица как всегда спокойно. Он протягивает мне бутылку ледяного имбирного эля.

– Выпей, хохотушка. Тебе на сцену через двадцать минут.

Я с благодарностью принимаю предложенную бутылку. Газировка охлаждает меня изнутри, удивительно освежая.

– Хочу умереть, - бросаю на него взгляд.
– Меня даже не волнует, что шутки о смерти в твоем присутствии - это дурной тон. Вот насколько я серьезна.

Он смеется коротко и сухо.

– Ты нравишься мне больше, когда не сдерживаешь свои шутки из-за меня, - парень предлагает мне руку, и я принимаю ее, позволяя ему поднять меня на ноги.

Я продолжаю пить имбирный эль, пока направляюсь к раковине. Иисусе. Я выгляжу так, словно нахожусь при смерти - абсолютно измотанная и слегка позеленевшая. Ставя газировку на столешницу, мою руки и вытираю вспотевшее лицо влажным прохладным полотенцем.

– Так почему ты здесь, - спрашиваю Джакса.
– Проиграл спор? Вытянул короткую соломинку?

Тихое фырканье отдается эхом.

– Добровольно пришел.

Я смотрю на него в зеркало.

– Ну... что-то новенькое.

Отражение Джакса пожимает плечами.

– Все остальные нянчатся с тобой. У нас нет на это времени.

Время. Верно. Мое время почти вышло. Звук песни "Никаких любимчиков" заканчивается, и последующий рев "Килл-Джон, Килл-Джон" трудно игнорировать. Вся комната гудит подавляемой энергией, будто большой зверь у ворот ждет, когда же его впустят. Зверь. Так Киллиан называет толпу. Теперь я понимаю это. Слишком хорошо.