– Когда мои бабушка и дедушка были молоды, - произношу я.
– Они выращивали здесь несколько овощных культур. То же самое делали и владельцы дома, в котором ты живешь. Теперь я просто обрабатываю землю рядом с домом и позволяю остальной земле отдыхать.

– Здесь красиво, - вставляет Киллиан.
– Хотя немого одиноко.

Я ничего не могу на это ответить. Так что просто киваю.

И мы возвращаемся к работе. Что, своего рода, хорошо. Пока Киллиан не заводит руку за голову и не стягивает с себя футболку, засовывая ее в задний карман джинс.

Я уже видела голых мужчин. Но это нечто иное. Я была слишком раздражена и занята, пытаясь отмыть его, чтобы замечать такие особенности. Теперь же он сидит при свете дня, и его загорелая кожа поблескивает на солнце от пота. Он худой и сильный, а его мышцы - произведение искусства. Огромное тату покрывает его левое плечо и туловище, отображая винтажную карту мира, словно развернутый глобус.

– Ты глазеешь на мои татуировки, Либс?
– кажется, его это веселит.

Я встречаюсь с парнем взглядом и отмечаю, что его глаза мерцают, а до нелепого длинные ресницы практически соприкасаются со щеками. Несправедливо, что этот чувак обладает такими красивыми глазами.

– Ага. Думаю, ты нарисовал картину на своем теле, так что абсолютно справедливо, если люди ее разглядывают.

Он усмехается и гребанные маленькие ямочки по разные стороны от его губ углубляются, а затем улыбка увядает.

– Ты сказала, что я достоин созерцания, - он садится ровнее, так что я могу видеть больше тату.

К сожалению, осознаю, что хочу разглядывать низ его живота, там, где мышцы ступеньками идут вниз к мистеру Счастливчику.

Черт побери. Меня не тянет к этому парню. Не-а. Я просто страдаю недоебом и испытываю потребность в кое-чем. Скоро. Но не с Киллианом. Я не могу забыть то, как мы познакомились. Алкогольная зависимость - это для меня четкая черта на зыбком песке, из-за нее было разрушено всё, что я любила.

Однако, игнорируя все внутренние аргументы, я разглядываю его тату. Она состоит из ярких линий, создающих подобие земного шара, но при этом не загромождена деталями. И, стоит признать, смотрится красиво.

– У нее есть какое-то значение?
– спрашиваю я.
– Или ты сделал ее по приколу?

Киллиан отбрасывает прядь темных волос с лица.

– Всё началось как способ исправления ошибки.

Он наклоняется вперед, в результате чего я ощущаю запах чистого пота и пьянящих мужских феромонов. Черт. Правда, очень сложно описать этот приятный аромат, кроме как назвав его аппетитным и вызывающим зависимость. Я собираю себя в кучу, когда парень указывает на место чуть выше его соска, где расположена роза ветров.

– Я хотел перекрыть имя. Дарла.

– Любовь миновала?

Он криво усмехается мне.

– Это, по крайней мере, должно было быть романтично. Но нет. Я сделал ее в день окончания старшей школы. Я и...
– его лицо бледнеет на секунду, испуг мелькает в глазах. Но затем парень моргает, и всё исчезает.
– Мы с моим другом напились и встретились с еще одним нашим другом, который практиковался в том, чтобы стать татуировщиком. Так что я стал его подопытной крысой.

– И он нанес на тебя имя «Дарла»?

– Ага, - Киллиан садится и снова начинает рвать сорняки. Но при этом всё еще усмехается.

– Кем была Дарла?

Он смеется.

– В этом-то и дело. Она была просто именем, которое, по его мнению, звучало забавно. Возможно, я бы так и сохранил его на своем теле. Но, черт, тату была реально уродливая - перекошенная и офигенно кривая, - Киллиан качает головой.
– Выглядело так, словно ее нанес третьеклассник.

Не могу сдержаться и смеюсь.

– Мило.

Выражение лица Киллиана становится нежнее, его взгляд скользит по чертам моего лица. И улыбка становится шире.

– Что?
– спрашиваю, чем вызываю блеск в его глазах. И от этого у меня перехватывает дыхание.

– Ты красивая, - говорит он, словно констатирует факт, и я фыркаю.

– Ты кажешься удивленным.

Киллиан наклоняется немного ближе.

– Действительно? Я удивлен. Ты так часто хмурилась, глядя на меня... Ах, ну вот снова. Взгляд вопиющей ненависти, - огрубевший кончик его мизинца касается верхней части моей щеки, и внизу живота мои мышцы шокировано сжимаются. Его голос становится задумчивым.
– Но когда ты улыбаешься? То вроде как светишься.

– Как светлячок?
– отвечаю я, пытаясь не избегать его прикосновения.

Он снова игриво двигает бровями, а в глазах пляшут веселые чертики.

– Ладно. Ты лучистая. Так достаточно понятно?

Слова застревают у меня в горле. Меня пронзает осознание того, что ни один мужчина никогда не называл меня красивой. Ни разу. Как такое может быть? Я не уродина. Объективно говоря, я знаю, что красива, или могу такой быть. Я ходила на множество свиданий, недолго встречалась в колледже. Конечно, за мной ухаживали и раньше. Но никогда не делали подобного комплимента, такого простого и честного. Осознание этого пропитывает мою кожу, сантиметр за сантиметром, и вдруг, я не хочу, чтобы Киллиан смотрел на меня.