– Сама по себе?

– Люди уже любят ее. Сотрудники Бренны обрабатывают сотни запросов в день насчет Либерти. Это ее момент для того, чтобы вырваться. Так позволь ей, пока она на пике.

Я не хочу соглашаться. Всё во мне кричит в знак протеста. Если она уйдет, я потеряю ее. Мой страх такой простой. Но это не призыв к действию. Дело не в Скотти, а в Либби.

Я знаю это, и всё равно идея о том, чтобы отправить ее на съедение волкам, вызывает у меня озноб. Я хочу, чтобы она сияла, и хочу обнять ее и держать рядом.

– Сегодня утром, она попросила меня поговорить, - говорит Скотти.
– Она согласилась позволить мне раскручивать ее. Также Либби попросила меня подумать, может ли она как-то упростить всё для тебя.

Это не должно ощущаться словно предательство, но ощущается. Не то, что она хочет попытаться или помочь мне найти выход, а то, что Либби обсуждала подобное со Скотти, а не со мной. У меня нет опыта в отношениях, но я определенно убежден, что обсуждение жизненных решений является их ключевым компонентом.

Мое сердце ноет чуть сильнее, внутренности сжимаются, как во время похмелья. Мне хочется иметь больше времени наедине с Либби, вдали от всего мира. Но этого не случится. Я хочу поступить так, как будет правильно для нее, но мне едва ли это удается.

– И что ты ответил ей?

– Я сказал ей, чтобы она покинула тур.

– Боже, ты такой уебок, но почему?

– Я реалист. И думаю, она понимает это.

Моя челюсть болит от того, как я сжимаю зубы.

– Если она хочет сделать это, я не собираюсь удерживать ее. Я уже говорил тебе это.

– Да, знаю. Проблема в том, братан, что она не хочет оставлять тебя.

Я бы обрадовался этому, если бы не хреновое ощущение, что ее удерживает неверное чувство лояльности. Вся эта ситуация - верхушка пиздеца дерьмового дня. А еще ведь даже не полдень.

– Она сильная, Скотти. Но пока не очерствела. Я не хочу, чтобы ее разбили до того, как у нее даже будет шанс расцвести.

– Я планирую поддерживать ее, если это тебя утешит, - взгляд Скотти спокоен, уверен.
– Жюль сможет управлять повседневными вопросами вашего тура.

Жюль, помощник Скотти, замечательный парень. Но в данный момент меня вообще, на фиг, не волнует тур. Откашливаясь, я подыскиваю слова.

– Защити ее, - прижимаю руку к глазам, чтобы облегчить сильную пульсирующую боль.
– Это всё, что меня волнует.

Следует молчание. На этот раз ледяной человек исчезает. И его место занимает Скотти, с которым я познакомился много лет назад, - тот молодой панк, жаждущий славы, тот, кто присматривал за Джаксом, когда он пытался взять в руки свою жизнь. Этот Скотти - мужчина, за которым вы последуете куда угодно, потому что знаете, что он прикроет вас.

Кажется, эти жуткие голубые глаза могут сжечь решимостью.

– В жизни нет гарантий. Я не могу обещать тебе, что мир не попытается пережевать Либерти и выплюнуть. Но женщина задает мне жару на постоянной основе. А я заставлял плакать взрослых мужчин.

Несмотря на мое дерьмовое настроение, я чувствую, что хочу улыбнуться.

– Мой любимый случай, когда разрыдался владелец The Lime House.

Скотти прищуривает глаза, вспоминая это с торжеством.

– Полный мудак, - выражение его лица снова становится нейтральным.
– Как ты и сказал, она сильная. И у нее есть я.

На языке Скотти это значит, что у нее есть самые лучшие шансы пробиться в этом бизнесе. И всё же тяжесть все еще наполняет мой живот, потому что у нее не будет меня. Если я сделаю то, что нужно сделать, и отпущу ее.

Головная боль угрожает расколоть череп. Я собираюсь позволить Либби уйти. Отпустить ее на свободу.

Напряженно сглатываю и киваю.

– Я поговорю с ней.

Либби

Я свернулась калачиком на диване в нашем номере, играя на гитаре, когда наконец-то вернулся Киллиан. Откинув голову назад и глядя в никуда, он прислоняется к двери на долгую минуту. Его тело напряжено, отчего он кажется почти что тощим. Мне хочется подойти к нему, притянуть поближе к себе. Но он отталкивается от двери и направляется в мою сторону.

– Всё в порядке?
– спрашиваю я, ставя гитару рядом, когда он присаживается передо мной на низкий журнальный столик.