Оказалось, что у нее уже есть черновики двух следующих глав. Я сказала, что мне было бы интересно прочесть их. На этом наше собеседование закончилось.

От этого открытия я пребываю в полной растерянности. Целый день не могу думать ни о чем другом. На сегодняшнем семинаре я, по-моему, была совершенно безучастной, но, к счастью, свою работу представлял Саймон Беллами, а ему не нужно подсказывать, как вести дискуссию. Время от времени я поглядывала на Сандру Пикеринг и часто встречалась с непроницаемым взглядом ее карих глаз. В какой-то момент она сказала что-то насчет работы Саймона, и у нее во рту мелькнул металлический штифтик. Как драгоценный камешек на лбу у жабы. В этой девушке есть что-то от рептилии — бесстрастность, неподвижность, немигающий взгляд. Без сомнения, я просто проецирую на нее собственную беспомощность. Предположим, она говорит правду. Два разных писателя вполне могли создать двух совершенно одинаковых героев. Но в таком случае эти герои — шаблонные. Меня злит именно то, что Себастьян и Аластэр — обычные стереотипы, сотканные из одних и тех же клише.

Но Себастьян не мог быть шаблонным героем, поскольку его прототипом был Мартин. Мартин заметил сходство, но не стал возражать — его это даже позабавило. Аналогичная реакция была и у наших друзей. Но, возможно, в процессе превращения реального Мартина в выдуманного Себастьяна я утратила ощущение прочувствованной жизни (как говорил Генри Джеймс) и пошла по проторенной дорожке «характеризации», не сумев подобрать нужных слов, которые помогли бы мне придать индивидуальность знакомым чертам. В результате я пришла к таким же ученическим результатам, как Сандра Пикеринг. Унизительно. Мне даже захотелось перечитать все рецензии на мою книгу, чтобы хоть как-то приободриться и заставить себя поверить в то, что в ней есть хоть толика оригинальности. Почему так легко разрушить нашу веру в собственные силы? Сколько раз Мартин заставал меня с унылой физиономией и красными глазами, поскольку я переставала верить в то, что пишу… Однажды (это было еще до того, как у меня появился компьютер и ксерокс) ему пришлось выходить в сад и вытаскивать целую рукопись из мусорного бака, куда я швырнула ее в порыве отчаяния. Он принес ее обратно, всю в пятнах и грязи, но приятно пахнувшую яблочными и картофельными очистками. Он усадил меня на кухне, налил мне бокал вина и заставил прочитать вслух первые главы. А потом стал уговаривать меня закончить эту книгу. Он оказался прав, ведь книга стала «Смешанными чувствами». Мартин, Мартин, как же мне тебя не хватает!

Пятница, 14 марта. Ездила сегодня в Челтнем покупать подарок Ральфу Мессенджеру. Выбор — дело нелегкое. Они оба так добры ко мне, и мне хотелось отплатить им тем же, но слишком дорогой подарок выглядел бы как взятка, которой я покупала бы их расположение. В конце концов, после долгих колебаний, я выбрала директорскую игрушку — маленькие, но довольно дорогие счеты из неотполированной нержавеюки. Надеюсь, Ральф сочтет, что это остроумно.

Купила также вельветовое платье с вырезом лодочкой. Не хотелось снова надевать те же самые юбку и кофту, которые были на мне на вечеринке у Ричмондов, да и все остальные наряды мне почему-то разонравились. Как всегда, собиралась купить что-нибудь цветное, а купила опять черное. Черный цвет не привлекает излишнего внимания, ко всему подходит и всегда в моде. Я же в конце концов вдова.

— На твоем месте я бы отделила историю от рассказа об Алисе и ее семье, — говорит Хелен. — Пространные размышления Алисы о местной политике и архитектуре города порой выглядят неестественно.

— Я понимаю, о чем ты, — говорит Кэрри. — Но что же мне делать?

— Почему бы тебе не ввести всезнающего рассказчика, который обращался бы напрямую к читателю, минуя главных героев?

— Но это же старомодно!

— Можно сдобрить роман намеками на современность. Ты же читала «Любовницу французского лейтенанта»?

— Обожаю эту книгу.

— Или сделай современное обрамление для истории Алисы: например, кто-нибудь роется в семейных бумагах, пытаясь воссоздать историю жизни своей прапрабабушки…

Кэрри замирает с креветкой в руке:

— Отличная идея, Хелен!

— Только не увлекайся. Многое придется переписывать.

— Что переписывать? — интересуется Ральф, входя на кухню.

— Уйди отсюда, Мессенджер, Хелен меня консультирует.

— А, ты читала книгу Кэрри? И как тебе? Кэрри не дает мне даже краем глаза взглянуть.

— Роман многообещающий, — отвечает Хелен.

— А я там есть?

— Я так и знала, что ты спросишь именно это, — говорит Кэрри.

— По-моему, нет, — отвечает Хелен.

— Что тебе нужно, Мессенджер? — спрашивает Кэрри.

— Штопор, лучший друг хозяйки, — отвечает Ральф, улыбаясь Хелен и подразумевая непристойность.

— Он в баре.

— Нет его там.

— Значит, он там, где ты его оставил. Попробуй поискать в боковых ящиках.

— Ладно. — Ральф запускает указательный палец в миску с гуакамоле, облизывает его, одобрительно хмыкает и выходит.

— Вот бы и мне записаться на твои курсы, — говорит Кэрри.

— Боюсь, тебе не понравится, — говорит Хелен. — У меня есть студенты, которых хлебом не корми, дай только покритиковать чужие работы.

День рождения Ральфа. Хелен приезжает раньше, чтобы помочь накрыть стол. Основные блюда, заказанные в ресторане (запеченный лосось, говядина на косточке и разнообразные салаты), уже стоят рядом со стопками тарелок и свернутыми толстыми бумажными салфетками. Бутерброды Кэрри любит готовить сама. Хелен поручают чистить и резать овощи для острого соуса. Кэрри чистит креветок и насаживает их на зубочистки, чередуя со свежим перцем, — получаются миниатюрные шашлычки. В большом квадратном зале с черно-белым полом стоит стол, служащий баром, с бутылками красного и белого вина, симметрично расставленными в два ряда и разделенными большим подносом с бокалами. Ральф выходит из кухни, и до женщин доносятся ритмичные хлопки открываемых бутылок. В гостиной играет джаз — там Эмили расставляет в стратегических местах вазочки с орехами и крендельками. Мессенджеры — опытные организаторы вечеринок, каждый знает свою роль. Раздается звонок.

— Первый гость. — Замечание Хелен излишне.

— Ручаюсь, что это Даггерс, — говорит Кэрри, поглядывая на кухонные часы. — Никак не может понять, что приглашение на вечеринку — это не проверка на пунктуальность. Будь другом, Хелен, займи его чем-нибудь.

— Теперь-то вы расскажете мне о квантовой механике, профессор Дугласс, — говорит Хелен.

— Вы считаете это подходящим моментом? — отвечает он, натянуто улыбаясь.

— Пока еще спокойно и тихо, но скоро тут зашумят люди, и нам не удастся серьезно поговорить.