— Это колористка Мэри, персонаж Фрэнка Джексона. Эта девушка выросла в абсолютно монохромной среде. Она знает о цвете почти все (например, длину световых волн, вызывающих на сетчатке глаза те или иные цветовые ощущения), но никогда не видела настоящих цветов. Обратите внимание, что в комнате нет зеркал, и поэтому она не может увидеть цвет собственного лица, волос или глаз, а все остальные части ее тела полностью закрыты одеждой. В один прекрасный день ей разрешат выйти на улицу, и первым делом она увидит, допустим, красную розу. Как вы считаете, это будет для нее совершенно новым ощущением?

— Естественно.

— То же самое говорит Джексон. Это еще одно доказательство того, что qualia невозможно ни описать, ни объяснить.

— Мне нравится этот эксперимент.

— Да, он лучше большинства других. Но он тоже страдает избытком всевозможных допущений. Если бы эта Мэри знала абсолютно все о цвете (то есть намного больше того, что мы знаем о нем сейчас), то она смогла бы симулировать ощущение красного цвета, принимая, например, какие-нибудь наркотики.

— А это кто такие? — спрашивает Хелен, указывая на группу фигур, сидящих, стоящих и идущих в разных направлениях. — С ними что-то не так, хотя и непонятно, что именно.

— Молодец, правильно подметили. И Каринти молодец. Это — зомби.

— Зомби?

— Да, мы много работаем с зомби. Зомби для философов, занимающихся проблемой мозга, — то же самое, что крысы для психологов или морские свинки для медиков. Не удивлюсь, если узнаю, что где-то существует движение по защите прав зомби.

— Но их же не бывает!

— Для писателя вы мыслите слишком буквально, — говорит Ральф.

— Я — реалистка.

— Для философа не так уж важно, существуют ли зомби на самом деле. Их существование интересует нас как логическая вероятность — мы говорим о существах, неотличимых от обычных людей, но не имеющих сознания в человеческом понимании этого слова. Вон те длинноволосые ребята, например, — молодой философ Дэвид Чалмерс и его двойник-зомби. Как видите, их невозможно отличить друг от друга.

— Кстати, о защите прав зомби и животных. Что случилось с этой кошкой? — спрашивает Хелен. Она останавливается перед дверью профессора Д. С. Дугласса, на которой горизонтально расположена серия рисунков: человек, похожий на фокусника, помещает в деревянный ящик безжизненную кошку, а затем кладет туда же какой-то научный аппарат и закрывает крышку. В последнем кадре профессора уже нет, а в поле зрения остается только ящик.

— Это кошка Шрёдингера — известная головоломка из области квантовой физики. В коробке — инструмент для измерения спина электрона, к которому присоединен шприц со смертельной инъекцией…. Предполагается, что аппарат убьет кошку, если вектор электрона будет направлен вверх. Но, согласно квантовой механике, пока ящик закрыт, спин не может быть направлен ни вверх, ни вниз. Следовательно, кошка не жива и не мертва и будет находиться в этом состоянии до тех пор, пока кто-нибудь не откроет ящик.

— А фокусник — сам Шрёдингер?

— Нет — это Роджер Пенроуз, математик.

— Не родственник профессору Робин Пенроуз?

— А это кто такой?

— Такая. Собирается читать лекцию на факультете английского в этом семестре. Мне прислали приглашение.

— Не думаю, что между ними какая-то связь. Наш Пенроуз считает, что квантовая физика дает ответ на вопрос о сознании. Сознании как коллапсе волновой функции. Кванты коллапсируют микротубулами.

— Вы совсем меня запутали, — говорит Хелен.

— Ну, это сложно объяснить, — продолжает Ральф. — Говорят, всякий, кто считает, будто понимает квантовую механику, либо врет, либо сошел с ума.

В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется невысокий мужчина в толстых очках, с грудой бумаг в руках. Увидев их, приостанавливается. Седеющие волосы выдают его возраст, хотя лицо у него моложавое.

— А вот и Даггерс! — восклицает Ральф. — Он вам все об этом расскажет.

— О чем это? — спрашивает мужчина.

— О квантовой механике. Это — Хелен Рид, писательница, в этом семестре преподает на факультете английского.

Затем он оборачивается к Хелен:

— Это — мой коллега Дуглас С. Дугласс, но мы его называем Даггерсом.

— Терпеть не могу эту кличку, — недовольно перебивает Даггерс.

— Очень приятно, профессор Дугласс, — говорит Хелен, протягивая ему руку. Каменное выражение его лица немного смягчается:

— Вы ко мне, Мессенджер?

— Нет, я просто показывал Хелен нашу панораму. Мы как раз остановились около кошки Шрёдингера, когда вы совершили свой квантовый скачок из кабинета.