— Уже уходите? — спрашивает она.

— Как видите, — отвечает он. — Мои женщины всегда беспокоятся, если я задерживаюсь.

Часы в холле показывают четверть одиннадцатого. Он продолжает:

— Если начистоту, я не очень-то люблю вечеринки. Никогда не получается закончить мысль.

— Я понимаю, о чем вы.

— Но, по-моему, хозяина это не огорчает. — Дугласс натягивает черные лайковые перчатки и расправляет их на пальцах. — Мастер научной цитаты. Он скалится с таким видом, будто отпустил гениальную шутку. — Передайте ему и миссис Мессенджер, что мне нужно было идти, хорошо? Я не смог их найти, чтобы попрощаться.

— Конечно, передам.

— Засим спокойной ночи. — Щелкнув кнопками на перчатках, он уходит.

Хелен возвращается в гостиную, где Летиция Гловер спорит с Колином Ривердейлом о контроле рождаемости.

— Католическая церковь должна за это ответить. Бороться против программы контрацепции в странах третьего мира — просто преступление.

— Капиталистическим странам северного полушария выгодно снижать уровень рождаемости в южном, — говорит Колин. — Повышая уровень жизни в странах третьего мира, они создают новые рынки сбыта для своих товаров.

Летиция на время замолкает, поскольку это утверждение совпадает с ее собственным аргументом, который она обычно приводит в другом контексте.

— Я не только о нищете и недоедании, — говорит она. — Еще есть СПИД. Африканские женщины нуждаются в защите от последствий мужского промискуитета.

— Какой смысл распространять презервативы среди африканских женщин, если их мужчины все равно не будут ими пользоваться?

Аннабель Ривердейл, молча и без интереса следившая за дискуссией, встает, поднимает свой пустой бокал, заглядывает в него и шатко направляется к двери, собираясь подлить себе еще вина. Хелен настигает ее у стола.

— Вы нормально себя чувствуете? — спрашивает она.

— Да, спасибо. Просто решила, что лучше уйти, пока Колин не начал разглагольствовать о радостях периодического воздержания.

Хелен сочувственно улыбается.

— Вы о календарном методе? Моя сестра рассказывала, что с ним много хлопот, и он не всегда срабатывает.

— У нас срабатывает, — говорит Аннабель.

— О, это хорошо, — несколько смущается Хелен.

— Потому что я еще и таблетки пью. — Аннабель подносит палец к губам: — Только не говорите Колину!

— Могила, — отвечает Хелен, слегка опешив.

— Меня сейчас стошнит. Где здесь ближайший туалет?

— Вон там. — Хелен берет ее за руку и ведет в ванную.

Вернувшись в дом с пустым ящиком, Ральф ищет взглядом Хелен.

— О, привет, — говорит она. — Колин Ривердейл повез Аннабель домой. Ей стало дурно.

— Надеюсь, она не беременна опять.

— Нет.

Ральф удивляется ее уверенности. Она продолжает:

— Профессор Дугласс тоже искал тебя. Ему нужно было уйти.

— Ох уж этот Даггерс. Приходит и уходит раньше всех. Не понимаю, зачем вообще надо было приходить? Ведь он терпеть не может вечеринок.

— Да, он так и сказал.

— Правда? Кстати, я еще не открывал твой подарок. Открыть сейчас?

— Давай, если хочешь…

У передней двери стоит небольшой столик с подарками и открытками. Ральф разворачивает сверток Хелен и вынимает счеты из коробки.

— А, всю жизнь о таких мечтал, огромное спасибо!

— Думаю, они тебе пригодятся, когда начнется шумиха с «ошибкой-2000», — говорит Хелен.

— Недавно видел карикатуру: два древних римлянина смотрят на счеты, — говорит Ральф, сдвигая несколько костяшек в верхнем ряду. — И один говорит другому: «Боюсь, эта система откажет, когда мы перескочим к нашей эре».

— Нет, серьезно, — говорит Хелен. — Тебя это разве не беспокоит? Я читала, что 1 января 2000 года все остановится. Самолеты упадут с неба, корабли закружатся на месте, в операционных погаснет свет, а в магазинах исчезнут все продукты, и люди перестанут получать зарплату и пенсию.

— Болтовня паникеров, — говорит Ральф. — Конечно, у старых компьютеров проблема имеется, но она разрешима.

— Жаль. В этом есть что-то поэтичное. Современная цивилизация, разрушенная собственной технологией, — вздыхает Хелен.

— Ну, вряд ли бы ты захотела вернуться в Средние века, — говорит он. — Кстати, я нашел то место у Дарвина: «Плач — головоломка».

— О, спасибо. А я уже и забыла.

— Книга у меня в кабинете, наверху. Хочешь посмотреть? Я имею в виду — кабинет. Туда стоит разок подняться.