Неожиданным был галстук-бабочка, я их не видела годами.

Вера подняла руку. Его лицо осветилось, когда он заметил ее. Он направился через зал, а она двинулась к нему навстречу и взяла его под руку. Ей пришлось немного наклониться, чтобы разговаривать с ним, но их разница в росте не показалась мне выдающейся.

Я попыталась представить его голову на своей подушке, но ничего не получилось.

Вера была ответственна за размещение гостей за столами, и, разумеется, мы с Неллом сидели рядом. Она с Дицем были за столиком слева от нас. Диц, видимо, позаботился, чтобы я находилась в безопасности, в углу зала, лицом ко входу. Диц сидел ко мне спиной, тоже лицом ко входу, чтобы наблюдать за дверью. Вера находилась слева от него, полностью видимая мне, в то время, как у Дица я видела только затылок. Оба столика располагались у аварийного выхода, который, как обещал директор охраны, будет открыт в течение всего банкета.

К восьми часам все собрались и расселись у столов, как стая птиц. Уровень шума поднялся на несколько децибелл в результате употребленного алкоголя. Существовали служебные отношения, и ощущалась неловкость от внезапного перехода от бизнеса к неформальному общению.

Ужин из трех перемен был сервирован в неторопливом порядке: салат из нежных листьев латука, куриные грудки с лимоном и каперсами, миниатюрные овощи, горячий хлеб, и, наконец, шоколадный торт с лужицей ванильного соуса.

Я ела, как зверь из леса, поднимая голову, чтобы проверить дверь, беспокоясь, что появится Марк Мессинджер с «узи» и выкосит нас всех, как траву. Судя по плечам Дица, он был более расслаблен, чем я, но он смотрел в верино декольте, приятное отвлечение для любого мужчины.

Я прислушалась к разговору за столом. Мы с Неллом сидели с двумя страховыми брокерами и их женами. Разговор между четверкой велся с такой интенсивностью, что я позавидовала.

Как я поняла, они только что вернулись из круиза, где их закармливали устрицами и прочими деликатесами. Много говорилось о ставках и стратегии в бридже. Поскольку ни я, ни Нелл в него не играли, мы были предоставлены сами себе, возможность, которую Вера, наверное, и планировала.

При ближайшем рассмотрении, парень был достаточно привлекателен, хотя я и не видела явных доказательств всех добродетелей, которыми Вера его наделила. Хорошие руки. Хороший рот. Кажется слегка высокомерным, но это может быть от застенчивости. Я заметила, что когда мы говорили на профессиональные темы (о его работе, другими словами), он излучал уверенность. Когда речь заходила о его личной жизни, он казался неуверенным и старался сменить тему. Когда подали десерт, мы все еще нащупывали путь среди разговорных ловушек, в поисках общих интересов, и без особого успеха.

— Где ты заканчивала школу, Кинси?

— В Санта-Терезе.

— Я имел в виду колледж.

— Я не училась в колледже.

— Правда? Это меня удивляет. Ты кажешься достаточно умной.

— Люди не нанимают меня за то, что я «умная». Меня нанимают, потому, что я слишком глупа, чтобы знать, когда остановиться. И еще, я женщина, поэтому они думают, что мне можно меньше платить.

Он рассмеялся. Я не сказала ничего смешного, поэтому только пожала плечами.

Он отодвинул десертную тарелку и отпил кофе.

— Если бы у тебя был диплом, ты могла бы выдвигать свои условия, разве нет?

Я посмотрела на него.

— Диплом в чем?

— В криминалистике, наверное.

— Тогда я должна была бы работать на правительство, или в местной полиции. Этим я уже занималась и ненавидела эту работу. Кроме того, я ненавидела и школу тоже. Все, что я там делала — курила травку.

Я наклонилась к нему.

— Теперь можно мне кое-что спросить?

— Конечно.

— Как вы познакомились с Верой?

Он чуть заметно смутился и поерзал на стуле.

— Нас познакомил общий друг, пару месяцев назад. С тех пор мы встречались…просто как друзья, конечно. Ничего серьезного.

— О да, разумеется. И что ты думаешь?

— О Вере? Она замечательная.

— Почему тогда ты сидишь здесь со мной?

Он опять засмеялся, фальшивым смехом, чтобы избежать ответа.

— Я серьезно, — сказала я.

Его улыбка остыла на несколько градусов. Он все еще избегал обсуждать тему, поэтому я попробовала сама.

— Ты знаешь, что я думаю? Что ты ей очень нравишься, и она не знает, что с этим делать.

Он посмотрел на меня так, будто я говорила на непонятном языке.

— Мне трудно в это поверить.

Подумал немножко и добавил:

— В любом случае, она слишком высокая для меня, ты не думаешь?

— Вовсе нет. Вы прекрасно смотритесь вместе. Я наблюдала, когда ты пришел.

Он слегка помотал головой.

— Я знаю, что это ее раздражает. Она никогда не решалась сказать, но…

— Она привыкнет.

— Ты думаешь?

— Тебя это раздражает?

— Ни капельки.

— Так в чем же проблема?

Он посмотрел на меня. Его лицо начинало мне нравиться. Глаза светились искренностью и добротой. Наверное, он был таким доктором, которому можно позвонить в два часа ночи, человек, который будет сидеть с вашим ребенком, пока у него не спадет жар. Мне захотелось закатать штанину и показать ему свои синяки, но это было бы уже слишком.

— Ты бы послушал, как она о тебе говорит, — продолжила я. — «Восемь с половиной по десятибальной шкале.» Это она так тебя описывала. Клянусь богом.