Я была счастлива узнать, что у меня сохранилась способность читать вверх ногами.

Ко мне были применены различные меры оказания первой помощи, в большинстве болезненные, включая прививку от столбняка, от которой я едва не потеряла сознание.

— Думаю, мы должны подержать вас до завтра, — сказал доктор. — Непохоже, что у вас что-то серьезное, но головой вы ударились сильно. Я был бы спокойнее, если бы мы могли понаблюдать за вами еще, по крайней мере, двенадцать часов. Вы хотите кого-нибудь известить?

— Да нет, — пробормотала я. В любом случае, я была слишком разбита, чтобы спорить, и слишком напугана, чтобы встретиться с окружающим миром.

Он вышел к посту медсестер, который мне было видно через внутреннее окошко, частично закрытое ржаво-красными жалюзи. В коридоре появился полицейский. Я могла видеть горизонтальные кусочки него, пока он разговаривал с молодой служащей, которая через плечо указала на мою комнату. Другие палаты в отделении скорой помощи были пусты, стояла тишина. Полицейский поговорил с доктором, который, очевидно, решил, что я в состоянии отвечать на вопросы о том, как моя машина оказалась в ирригационной канаве.

Полицейского звали Ричи Виндзор, один из этих полицейских с детским лицом, вздернутым носом и пухлыми щеками, красными от солнца. Он, должно быть, был новичком, едва двадцати одного года, минимальный возраст для полицейского.

У него были светло-карие глаза и русые волосы, подстриженные ежиком. Он не был на этой работе достаточно долго, чтобы приобрести уклончивое, параноидальное выражение, присущее большинству копов.

Я методично описала инцидент, ничего не пропуская, он записывал, иногда вставляя оживленные комментарии с пародийным мексиканским акцентом: «Воа!» или «Очнись, кемосабе!» Кажется, ему действительно было завидно, что кто-то пытался меня убить.

Когда я закончила свое повествование, Ричи обещал объявить машину в розыск, на случай, если она еще в этом районе. Мы оба знали, что шанс очень невелик. Если парень хоть что-то соображает, он бросит машину при первом удобном случае.

Когда полицейский собрался уходить, я вдруг схватила его за рукав.

— Одна вещь. Доктор хочет подержать меня здесь до завтра. Возможно ли сохранить мое пребывание здесь в тайне? Это единственная больница поблизости. Все, что нужно убийце — позвонить в справочную, и он будет точно знать, где я нахожусь.

— Хорошая мысль, амиго. Посмотрим, что можно сделать.

Через несколько минут появилсь служащая с креслом на колесиках, планшетом с кучей форм, которые надо было заполнить, и полоской с именем пациента, в мутном пластиковом браслете, который она застегнула на моем запястье, вместе с предметом, похожим на дырокол.

Карл Ла Рю с женой, терпеливо просидели в коридоре все это время. В конце концов, им разрешили увидеть меня, пока делались последние приготовления моей комнаты.

Полицейский, видимо, предупредил их о ситуации.

— О том, что вы здесь, никто не узнает. Мы не скажем ни слова, — заверил Карл.

Его жена погладила меня по руке.

— Ни о чем не волнуйтесь, просто отдыхайте.

— Огромное спасибо за все. Если бы не вы, я могла бы умереть.

Карл поерзал на скамейке.

— Ну, не знаю. Я был рад помочь. У нас самих есть дети, и мы бы хотели, чтобы им кто-то помог в подобных обстоятельствах.

Жена взяла его под руку.

— Нам лучше уйти отсюда, пока тебя тоже не уложили на койку.

Вскоре после их ухода, меня подняли в грузовом лифте на второй этаж, в отдельную комнату, возможно, в инфекционном отделении, куда не пускали посетителей.

Было всего три часа дня, и день казался очень длинным. Мне не давали обезболивающих из-за травмы головы, и мне не разрешалось спать, потому что я могла впасть в кому и никогда не проснуться. Мои жизненные параметры проверялись каждый час. Еду давно не разносили, но добрая помощница медсестры раздобыла мне стаканчик вишневого желе и пакетик крекеров.

Мой взгляд остановился на телефоне. На тумбочке лежала телефонная книга. Я нашла код для Карсон Сити, Невада (702, для всех районов, если вам действительно хочется узнать), набрала справочную и получила номер детективного агенства Декер и Диц.

Телефон прозвонил пять раз, я почти ждала, что включится автоответчик, но на шестом гудке кто-то схватил трубку и ответил запыхавшимся голосом:

— Да?

— Могу я поговорить с Робертом Дицем?

— Диц слушает. Что я могу для вас сделать?