– И это всё? И ЭТО ВСЁ??? СЛАБАК!!! — расхохотался Асор, после чего жестоко пнул Смога в голову. — Тёлку мою, значит, трахать — ты мужик, а как достойно сражаться — сразу тёлка. Кр-ха-ха!

Затем пнул ещё раз. И ещё. И ещё! Несмотря на то, что наёмник был не в состоянии дать ему отпор, это ничуть не останавливало Элемента Угля от дикого восторга. Ухмыляясь, он нагнулся, затем схватил рукой за воротник наёмника и поднял его. Белоснежные глаза с наслаждением смотрели на лимитерийское лицо, которое искажали и боль, и негодование одновременно.

— Вот сучонок — к мамке он захотел. Ну, ты ещё сиську пососи какую-нить. Ути-пути, дитя еб*ное! — Асор даже схватил двумя пальцами за щеку Смога и потелепал её, после чего отвесил ему пощёчину. — Что? Хочешь дать мне пи*ды? Давай! Нет? Тогда сдохни!

Правую руку Элемента тут же объяло огнём, который начал вращаться по часовой стрелке, тем самым преобразовывая сверхвращающийся бур. На губах Асора появилась хищная улыбка. Убить Смога — это всё, о чём он мечтал больше всего. Прикончить того, кто испоганил всю его жизнь (по его словам). И он не собирался его щадить. Слишком долго ждал этого момента, когда будет возможно уничтожить второго лимитерийца…

Огненный бур тут же потух от прилетевшей в него сферы воды, отчего Асор перестал улыбаться и удивлённо посмотрел на свою руку. Однако его рот вновь скривился в гнусной улыбочке, когда глаза увидели того, кто это сделал. Вернее, ту.

— Пожалуйста, не делай ему больше больно! — несмотря на страх, Алиса не могла допустить, чтобы Смог погиб. — Прошу тебя, остановись, Корш. Умоляю!

— Хм, хорошо. Ему пока делать больно не буду, — Асор мощным апперкотом впечатал наёмника в здание и разрушил его, после чего повернулся лицом к эрийке. — Тогда я сделаю больно тебе, детка.

2. Бластер и моргнуть не успела, как Элемент Угля оказался прямо перед ней. Одна пощёчина — и девушка ударяется спиной о стену, после чего медленно скатывается по ней. Попытавшись подняться, Алиса тут же получила кулаком по лицу и упала снова, а Асор схватил её за плечи и вновь швырнул о стену. И так два раза, пока девушка окончательно не обмякла. Юноша прыснул.

— Типичная охотница с синим карио: слабая, немощная и беспонтовая.

Асор осмотрелся по сторонам и, заметив кое-что интересное, хитро улыбнулся. Затем выбил из стены металлический прут и сильно погнул его, чтобы связать эрийке руки. Женские запястья тут же ставил металл, отчего эрийка болезненно простонала, но парню было плевать. Словно вещь, он поволок её к проёму, что остался от разрушенного здания, а потом подвесил на торчащий сверху крюк. Руки, подвешенные металлом к крюку, адски болели, а нежная кожа вмиг покрылась красными ссадинами, что доставляло эрийке сильную боль. Асор, грубо говоря, подвесил Алису так, как кусок разделанного мяса, а сам стоял напротив и любовался.

— Как же охренительно! В кой-то веки я могу делать с тобой всё, чего желает душа моя, — улыбнулся Асор, пытливо заглядывая в синие, наполненные болью, глаза. — Как же я тебя презираю, конченная ты шлюха! Вместо того, чтобы нормально ответить на мои чувства, строила из себя робкую целочку, а сама при первой возможности прыгнула к говнистому лимитерийцу в койку.

— Д… да о ч-чём т-ты вообще говоришь? — дрожащим от боли голоском вымолвила Алиса. — Я не сделала тебе ничего тако…

— Шлюхе слова не давали!

Сильная рука отвесила эрийке пощёчину, из-за чего она непроизвольно дёрнулась. Металл ещё сильнее оцарапал кожу на её руках, отчего девушка болезненно пискнула.

— Раньше я слушался командира и чтил мнение своих товарищей. И твоё, шлюха, я мнение чтил тоже. До тех пор, пока вы окончательно не охренели.

По девичьим щекам потекли слёзы, которые стали капать с подбородка. Асор перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Алису, которая уже и не знала, что делать. Она могла понять злость и обиду Корша насчёт неё, но его ярость в этот раз не знала никакого предела. В прошлом эриец мог просто спустить девушке пощёчину, однако сейчас он попросту издевался над ней. Несмотря на агрессию, Алиса знала лишь Корша — того доброго военного, который был излишне эмоционален, как и она, и желал нормальных, человеческих отношений. Но сейчас перед ней стоял не Корш, а Асор — озлобленная сущность Корша, возненавидевшая весь мир. Что так повлияло на него, Бластер не знала.

3. Всё это заставило дрожащие губы дрогнуть.

— Прости меня! Из меня получилась отвратительная девушка, которая не смогла окончательно понять и принять твои чувства. Прости меня, прости! Я никогда не считала тебя плохим парнем, потому что в тебе было всё, о чём мечтает нормальная девушка: верность, надёжность, защищённость и преданность. Я просто… я… я не была по отношению к тебе искренней. Я сделала в своей жизни одну грубую ошибку: выбрала удобство вместо искренней любви. Прости меня, Корш! — Алиса окончательно разрыдалась, поскольку чувство вины, до сего момента глубоко сидящее в её душе, вырвалось на свободу. — Я не любила тебя, но… не могла это сказать. Мне хотелось, чтобы со временем всё слюбилось и сошлось, но такого не бывает. Люди просто привыкают друг к другу, но никак не влюбляются. Я обманула сама себя… и тебя тоже. Ты называл меня сущим ангелом, но какой я, к чёрту, ангел? Никому не смогла помочь, никому! Только подвела всех из-за своего идиотского характера. И никто не виноват в том, что так получилось. Виновата в этом я одна! Прости меня, пожалуйста!

Дальше Бластер не смогла говорить, так как её накрыла истерика. Совесть — самый страшный судья, и эрийка это осознавала на собственной шкуре. Знала бы она, чем могут закончиться фальшивые отношения по удобству, то изменилась и стала бы вести настоящий образ жизни, а не маскарадный. Она никогда не любила Корша, но искренне уважала его как мужчину, как друга и как человека. Всё, чего желал агрессивный эриец — это той же самой любви, которую Алиса… не принимала. Могла лишь улыбаться, изредка целовать или обнимать, но никогда не принимала. И именно это всегда злило Корша: он любил её, а она его — нет. И рвался военный в Лимитериум не для того, чтобы воссоединиться с отрядом, а для того, чтобы добраться до Алисы. Возлюбленная девушка, которая никогда не отвечала взаимностью, а синие глаза никогда не смотрели на него с обожанием и восторгом…