Когда фрументарий вернулся, Элий сидел неестественно прямо и смотрел прямо перед собой. Квинт молчал, не зная, что и сказать. Ему хотелось возразить, разубедить. Но слов не находилось.

Двадцать лет не видеть Города… Даже ради Марции Элий не мог согласиться на такое. А сейчас отважился.

Сам себя вырвал из жизни. Где-то далеко в Риме стрелки часов отсчитывали минуты. Но уже без Элия. Он умер. Хотя и продолжал двигаться, слышать, говорить. Он смотрел на песчаные дюны, а видел курию, ростры, золоченый милеарий, храм Сатурна с бронзовыми скрижалями, а над форумом в синеве храмы Капитолийской триады.

Элий чувствовал, как слезы скатываются по щекам, но не пытался их стереть.

– Двадцать лет – большой срок, – произнес наконец фрументарий. Элий не ответил. – Больше года уже прошло, – продолжал Квинт наигранно бодрым голосом. – Ты покинул Рим в январе семьдесят пятого. Осталось почти девятнадцать. М-да… Моя мамаша умрет к этому времени.

– Ты-то причем? – спросил Элий почти зло.

– Я твоя тень. Как тень может вернуться в Рим без своего господина? И потом, я тоже виноват. Лучший соглядатай не нашел Триона. Соглядатая надо наказать. Хотя бы за хвастовство.

– Хочешь быть похожим на меня, Квинт?

– Хочу быть твоим другом.

– Ты и так мой друг.

– А я друг?…

Квинт обернулся. Роксана шла к ним. Даже походка ее изменилась. Она больше не покачивала бедрами, ступала, будто по невидимому канату. Подошла, остановилась. Несколько мгновений все молчали. Казалось, Элий не замечал ее, занятый собственными мыслями.

– Корд с Камиллом починили фургон и пригнали его на оазис. Все уже собираются, – сказала Роксана бесцветным голосом.

Элий бросил взгляд на Квинта и поднялся, сообразив, что надо дать этим двоим несколько минут наедине.

Отошел несколько шагов, обернулся. Роксана стояла, обхватив себя руками, будто ей было очень холодно. Элию показалось странным, что Квинт даже не сделал попытки обнять девушку. Прежде она нравилось фрументарию. Или прошло слишком много времени? Роксана что-то говорила. Квинт слушал.

Преторианцы уже грузились в фургон. Корд, перемазанный по уши в масле, рассказывал в третий раз, как починил машину. И как облетел на авиетке вокруг дозором поглядеть, нет ли поблизости Малековых людей. Но нигде не заметил ни соглядатаев, ни погони. Видимо, потеряв надежду, охранники вернулись в крепость.

– Неофрон с Квинтом сцепились, – сообщил Кассий Лентул, подбегая. – Того и гляди, прикончат друг друга…

Дрались они страшно. По-звериному хрипя, норовя каждым ударом покалечить друг друга или даже убить. Роксана стояла подле и смотрела, не делая попытки разнять дерущихся. На мгновение двое мужчин отпрянули друг от друга, переводя дыхание и собираясь с силами. У Неофрона рот был полон крови. У Квинта глаз заплыл, и из носа текла карминовая струя.

– Прекратите! – крикнул Элий. – Или взбесились от жары?!

Они даже не повернулись на крик. Вновь бросились валтузить друг друга. Элий первым опрокинул на песок Неофрона, потом ударил Квинта, и тот скрючился от боли. Бывший гладиатор знал куда бить так, чтобы сразу перехватывало дыхание и в глаза темнело.

Квинт опустился на песок, судорожно втягивая воздух разбитыми губами.

– Вы рехнулись? – повторил свой вопрос Элий.

– Он пустил ее по рукам! – Квинт тыкал пальцем в Неофрона, будто нажимал на невидимый спусковой крючок. – Он заставил ее переспать с десятком солдат. Мерзавец!

– Я ее проучил, – Неофрон сплюнул кровавую слюну. – Она была осведомителем императора. Из-за нее все наши планы пошли к Орку в пасть.

– О чем ты говоришь? – Элий в недоумении перевел взгляд с Квинта на преторианца. – Она попала в плен к монголам… Но при чем здесь…

– Не о монголах речь! Он заставил ее трахаться с гвардейцами.

– Из-за нее пал Нисибис! Это она передала радиограмму, что Элий жив!

– А я настучал вам в свою очередь! Это я, я ее раскрыл! – орал Квинт. – Я сам! Лично! Чтобы перекрыть источник информации. Она обязана была делать то, что делает. А что сделал ты?! Зачем! Элий! – Квинт повернулся к нему. – Как ты позволил такое? – Кулаки Квинта сжимались и разжимались.

Роксана по-прежнему стояла неподвижно. Лишь слабая ядовитая улыбка скользнула по ее губам.

– О чем он говорит? – спросил Элий у нее.

– Не знаю. Кажется, о тебе. – Что-то от прежней дерзкой, надменной Роксаны мелькнуло на мгновение в ее взгляде и пропало.

– Элий был ранен и ничего не знал, – честно признался Неофрон.

– Но знал Рутилий. – Роксана выглядела почти невозмутимой. Бешенство Квинта казалось неестественным, почти преувеличенным рядом с ее спокойствием.

– Рутилий погиб, – напомнил Неофрон.