И тут у гаража раздался выстрел. Один, потом второй.

– Из «брута» палят. Губастый! – прорычал Неофрон и ринулся к гаражу.

Элий следом. Но пока он добежал, все было кончено. Трупы Малековых людей заволокли в гараж. Элий приметил троих… Опять мальчишка за мгновение до смерти глянул на него из темноты, будто спрашивал… Нет, сейчас ни о чем не спрашивал. Просто смотрел, напоминая, что он был.

Гней лежал на земле, скрючившись, зажав руками живот. Элий склонился над ним.

– Как ты?

Гней не ответил – только жалобное, какое-то по-детски беспомощное «и-ы»… раздалось в ответ.

А из ворот гаража уже выкатился крытый брезентом фургон.

– Скорее! – крикнул Камилл, высовываясь из кабины.

Элий и Кассий Лентул подняли раненого и затащили в фургон. Следом забрались остальные. Машина устремился в ночь. Люди Малека кинулись в погоню. Но два оставшихся фургона римляне успели раскурочить. Пришлось псам Малека седлать верблюдов. Охранники пустили бактрианов вскачь, зная что хозяин убьет их, если пленники сбегут.

Гней лежал на полу фургона и тихо стонал. Роксана подсунула ему под голову чью-то аббу. Кассий встал на колени рядом с раненым, осторожно отвел руки Гнея, перемазанные красным, приподнял мокрую от крови тунику. Роксана светила фонариком, стараясь на смотреть на то, что выхватывает из темноты луч света.

– Плохо дело, да? – просипел Гней.

Кассий не отвечал.

– Кто-нибудь должен был погибнуть, – прошептал раненый. – Так не могло быть, чтобы все спаслись. Значит – я. Вы спасетесь… Ну а я…

– Мы тебя довезем.

– Про обряды не забудьте.

– Не будет у нас нового Плутарха, – всхлипнула Роксана. – А я уже и название библиона придумала…

– Какие обряды? – искренне изумился медик. – Тебе отстрелили кусочек кожи на боку.

Кассий вытащил из своей сумки пакет с бинтами. Через несколько минут рана была перевязана, Гнею дали глотнуть вина из им же самим добытой фляги.

Одинокая машина неслась по пустыне, разрезая фарами ночь. В свете фар песок становился золотым. По золотой дороге мчались римляне неведомо куда. Беглецы вопили, хохотали, обнимались, горланили похабные песни. Они пьянели, вдыхая ледяной воздух. Слезы застилали глаза, и оттого звезды в небе лучились и наплывали друг на друга. Люди Малека безнадежно отстали. Иногда Неофрон оборачивался и орал невидимым преследователям:

– Ну где же вы там! Мы вас ждем!

Даже Роксана оживилась. Гней орал и пел вместе со всеми, позабыв, что минуту назад собирался отправиться в гости к Орку.

– Либерта, бодрствуй над нами! – орали римляне хором, и чудилось, что богиня летит впереди и освещает своим факелом им дорогу.

На рассвете Неофрон положил завернутый в грязную бурую тряпку сверток к ногам Элия. Тот поколебался мгновение, потом развернул. Перед ним было серое мертвое лицо Губастого. Из полураскрытого рта вывесился язык – розовый с прозеленью.

– Ну как? – самодовольно ухмыльнулся Неофрон. – Одно жаль: скотину пришлось прирезать быстро. Не успел помучиться. Тебе легче теперь?

Преторианец ожидал благодарности.

– Не знаю. Может быть.

– Я хорошенько его проучил, не так ли, Цезарь?

– Губастый тоже учил меня. Своим правилам. – После ранения голос Элия сделался неестественным металлическим, и если он волновался, «металл» становился заметнее.

Неофрон побагровел.

– Не путай. Мои правила и его…

– Ты прав. Его правила стоит забыть. Твои же я навсегда запомню.

Неофрон ухмыльнулся:

– А я запомню, что ты спас мне жизнь, Цезарь. Мне и еще четверым.

К полудню в фургоне сделалось нестерпимо жарко, беглецов сморило. Они дремали, склонив головы друг другу на грудь. Воды успели захватить лишь несколько бутылей, каждому досталась пара глотков. Неизвестно еще, сколько времени придется ехать до ближайшего колодца.

Ближе к вечеру в машине что-то громыхнуло, заскрежетало, из-под капота повалил дым, и фургон встал. Ошарашенные внезапным капризом Фортуны беглецы высыпали наружу. Они стояли вокруг машины потрясенные, растерянные, вопросительно глядя друг на друга.

Было два выхода: ждать около фургона или идти вперед. Если остаться, то люди Малека их найдут. Беглецы останутся живы. Их закуют, их исхлещут плетьми. Но они выживут. Но если двинутся вперед, то скорее всего погибнут – слишком мало воды.

– Вперед или назад? – спросил Кассий Лентул у Элия.

Тот если и медлил, то мгновение.

– Вперед, – сказал тихо. – Я иду вперед.

– Он идет вперед! – взъярился Неофрон. – Разумеется! Он же бессмертен. Он не может умереть. Пуля его не берет. Стрела, которая могла прикончить любого из нас, его лишь изувечила. А теперь Цезарь идет вперед! Он дойдет. А мы сдохнем. Все до единого сдохнем!