В джипе она уселась на коленях у Артемио, спиной ко мне, так что ее ноги свешивались с машины. Лаура устроилась прочно, удобно, закинув руки за шею Артемио, уютно прижавшись к его груди, и скомандовала:

— Можно ехать.

Я тронулся с места, и мы покинули гостеприимный дом Ланса. Студенческий городок сверкал при свете луны.

— Куда вы едете? спросил пассажир, вежливо поддерживая беседу.

— Искать новое солнце, — ответила Лаура.

Он кивнул, как будто не видел в этом ничего необычного. Немного позже он задал еще один вопрос, из вежливости, чтобы беседа не прервалась:

— А куда же конкретно?

— Мы знаем, куда нам нужно, — ответила Лаура. — Но не знаем, где это находится.

Казалось, он был вполне удовлетворен таким ответом. Я доехал до огромных ворот ИТИЛа, открытых настежь ночью и днем и не охраняемых сторожами. За городком дорога стала похуже. Машину начало трясти. Цветок, который Лаура прикрепила на ниточке к зеркальцу водителя в центре лобового стекла, начал подпрыгивать. Филиппинец потянулся и ласково погладил цветок. Затем он обернулся ко мне и спросил:

— Вам нравятся цветы?

— Моей подружке они нравятся.

— Поэтому вы их тоже любите.

Я дружески улыбнулся ему, и он стал более разговорчивым.

— Один мой друг просто без ума от них, — заметил он. — Его зовут Сальвадор Родригес, и он обладает уникальной коллекцией цветов. Если вам интересно, то я могу пригласить вас к нему и показать его коллекцию.

— Прекрасно, — сказала Лаура.

— Как нам туда добраться? — спросил я.

— Езжайте все время прямо.

Через полкилометра мы свернули налево и поехали по маленькой грязной дороге, которая вела вверх по холму, затем круто опустилась вниз к лагуне по другую сторону возвышенности.

Когда джип попадал в рытвины и ямы, которых было много на дороге, мы подскакивали на кожаных сиденьях. Лаура сменила позицию. Артемио широко расставил колени, а она положила ноги на капот машины и легла спиной на него. Машину сильно трясло на ухабах.

— Ради бога, не надо так быстро, — простонала Лаура. — Сбавь скорость, Николас. Ты растрясешь все мои косточки.

Я послушно притормозил, но, вероятно, сделал это неосторожно и резко, и нас бросило вперед на лобовое стекло. Артемио вынужден был удержать Лауру, положив ей на груди обе руки, чтобы она не ударилась. Теперь она находилась под надежной защитой, и я смог прибавить скорость.

Чувствовалось, что Лаура по достоинству оценила преимущество такого своеобразного бюстгальтера, несомненно, это самая подходящая модель из тех, что она привыкла носить. И единственная модель, которую я сам предпочитаю видеть на ней.

На самом деле это было для нее чем-то большим, чем простое удобство. Она наслаждалась этим живым бюстгальтером. Артемио тоже вскоре осознал, что этот его жест сделал из него «соучастника преступления». Мне не было нужды поворачиваться и смотреть на то, как Артемио искусно и осторожно, ладонями и пальцами, начал легко и нежно массировать груди Лауры, что неизбежно должно было довести ее до оргазма.

Эти процедуры закончились с потрясающей быстротой — даже быстрее, чем это получалось у меня. Скорость и сила реакции Лауры на ласки, казалось, совершенно ошеломили нашего пассажира. Как бы ни был он привлекателен, вряд ли когда-нибудь ему доводилось довести девушку до оргазма так быстро, просто поглаживая и лаская ее груди.

Я знал, что Лаура не эгоистична, поэтому нисколько не удивился, когда заметил, как ее зад кругообразно двигается вниз вверх, возбуждая нашего попутчика. Нечто подобное я уже испытал две недели назад, когда она практиковалась на мне.

Мне нравилось, что Артемио, как и я в подобных обстоятельствах, отвечал усилиям Лауры, не пытаясь пойти дальше и не слишком ускоряя события. Я был рад, что он полностью доверился Лауре. Она-то прекрасно знает, как сделать так, чтобы им обоим было хорошо.

Лаура рассказывала мне, что не очень хорошо чувствует себя с любовником, пока не заставит его кончить первый раз. Артемио, очевидно, чувствовал это, полностью предоставив инициативу Лауре, положась на ее чутье и искусство любви.

Я был благодарен ему, так как Лаура нуждалась в том (по крайней мере, как и в других формах сексуального удовлетворения), чтобы почувствовать, что мужчина ничего не может с собой поделать и поддается ей, уступает ее очарованию.

Как она рассказывала мне сама, она обычно физически ощущала, как сперма зарождается в мужчине, наполняет его, а она следит за этим, затаив дыхание, пока мужчина неизбежно доходит до оргазма. И его оргазм воздействует на нее в такой же степени, как и на мужчину. После этого она чувствует себя усталой, удовлетворенной и счастливой.

Я услышал, как Артемио тяжело задышал. Его спазмы длились очень долго, гораздо дольше, чем мои, что было просто невероятно. Так, по крайней мере, чувствовал я. И это было прекрасное ощущение.