Она схватила молодого человека за голову, зажала его золотистые кудри между грудей, и страстно поцеловала в губы.

Стив охотно позволил ей делать с ним все, что ей вздумается. Она расстегнула рубашку и начала играть с волосами на его загорелой груди. Потом Стив медленно поднялся.

Его ленивые движения были наполнены грацией балетного танцора, неожиданной в таком гигантском теле. Он взгромоздил свое массивное тело на Мирту с риском раздавить ее. Но она сама притянула его к себе на живот, желая быть раздавленной…

Я видел, как длинные изящные пальчики красавицы расстегнули ремень Стива и завозились с замком на ширинке. Длинные ноги мужчины вытянулись и перекинулись через бедра Марио. Тот захлопнул книгу и уставился на парочку.

Мирта помогла Стиву освободить пенис, любовно погладила его головку и вставила во влагалище. Мне доставляло истинное удовольствие наблюдать эту сцену.

Когда Стив проник в нее, руки Мирты начали поглаживать спину любовника, слегка царапая ее ногтями, потом скользнули к его ягодицам и обхватили их. Некоторое время Стив совершал движения взад и вперед, а она меняла, силу своих захватов, попеременно усиливая или ослабляя их.

Пальцы Ингрид встретились с руками Мирты, и их ладони переплелись. Позже к ним, присоединились и пальцы Марио. Наконец, Стив застонал от наслаждения.

Я закрыл глаза и мысленно увидел перед собой любовников в другой позе. Совершенно обнаженная Мирта распростерлась перед огромным окном, плотно прижимая ладони к стеклу.

С другой стороны окна находился Стив, тоже совершенно голый. Он даже не пытался разбить или открыть стеклянную перегородку, только гладил груди Мирты, облизывал ее черный треугольник. Потом он приложил к стеклу свой пенис. Мирта прижалась к стеклу животом, ее промежность находилась на одном уровне с фаллосом Стива. Все ее тело соблазняюще извивалось, ритмично двигалось, чтобы еще больше возбудить любовника. В глазах Стива сверкало необузданное желание. Затем она опустилась на колени и ее губы оказались на одном уровне с его пенисом. Огромный фаллос пробился через стекло и вошел в ожидающий его рот Мирты. Мирта мастерски сосала его, казалось, что время замерло.

Мне никогда в жизни не доводилось видеть, чтобы чей-нибудь рот так умело смоктал пенис. Моя сперма никогда не выливалась так роскошно, так сказочно в чью-нибудь глотку, никогда не проникала так глубоко в другое тело…

Я услышал, как крик Мирты перекрыл музыку и шум вечеринки, и вновь открыл глаза.

Позже я нашел Лауру, лежащую на софе у стены. Половинки бумажных портьер были раздвинуты, чтобы можно было увидеть ее. Я лег рядом, и она обняла меня за плечи.

— Я хочу тебя, — сказал я ей.

— для этого не совсем подходящее время!

— Ты думаешь, что есть время желать тебя и время, когда я должен забыть о тебе?

— для всего есть свой черед. Есть время для объятий и время воздержания от них. Это из Экклезиаста, — процитировала она.

— Разве то, что ты дочь священника, мешает тебе жить?

— Я верный слуга Господа в доме священника и его шлюха, когда прихожу в храм сладострастия.

— Я предпочитаю видеть тебя почаще в другой твоей роли, — сказал я. — Вернее, я хотел бы тебя видеть в этой роли всегда!

Я склонился над ней и задрал платье так, как сделал Стив с юбкой Мирты, только до самой шеи. Я начал ласкать ее груди и заветный треугольник между ног, говоря при этом:

— Мне хотелось, чтобы твой отец заставил меня сейчас жениться на тебе, чтобы сохранить твою честь.

— И ты бы женился на дочери священника? — поддразнила она.

— Конечно же, нет! Я предпочитаю видеть тебя в другой роли.

— Какой же?

— В той, которую ты играешь в храме сладострастия.

Она добродушно рассмеялась и весело сказала:

— И ты полагаешь, что я действительно существую в такой ипостаси?

— Я верю только в то, что вижу собственными глазами.

— Или в то, что видит твоя кинокамера?

Я внезапно почувствовал угрызения совести — несколько дней я не притрагивался к кинокамере и вынужден был признать ее правоту:

— Видишь, как ты на меня влияешь, — тебе почти удалось сделать из меня предателя.

Она стала серьезной.

— Если это, правда, то, значит, я на тебя дурно влияю. Ты не должен изменять своих привычек ради меня.

Я возразил:

— Не думаешь ли ты, что нужно изменяться, чтобы доставить удовольствие любимому человеку?

— Нет.

Ответ прозвучал столь категорично и жестко, что я почувствовал почти физическую боль.

Я поднялся и увидел, как Галтьер и Натали, выйдя из джунглей, остановились. Они праздно любовались обнаженным телом Лауры.

— Я ревную, — пошутил Галтьер.

Лаура присела, ее платье опустилось, но бедра остались обнаженными. Таким же шутливым тоном она заметила: