– Ну?
– тихо спрашивает Тесса.

– Что «ну»?

– Ты разве не беспокоишься за своего отца?
– поймав мой убийственный взгляд, она добавляет, - Я имею в виду Кристиана? Он получил ожоги из-за тебя.

– Он не должен был даже появляться там, - Тесса выглядит потрясенной моей беспечностью.

– Гарри. Этот человек пришел туда, чтобы помочь мне. Помочь тебе, – я чувствую, что ссора неизбежна.

– Тесса, я знаю, — но она удивляет меня, поднимая руку вверх, чтобы заставить замолчать меня.

– Я еще не закончила. Я уже не говорю о том, что он взял на себя вину за пожар в доме, который устроил ты. Я люблю тебя, и я знаю, что ты ненавидишь его сейчас, но я знаю тебя. Настоящего тебя. Так что не сиди здесь, а действуй, не дай случиться ничему плохому, потому что я чертовски хорошо знаю, что ты можешь сделать это.

Сильный кашель прерывает ее гневную речь, и я подношу бутылку с водой ко рту. Я воспользовался моментом, чтобы обдумать ее слова, пока она откашливается. Она права, конечно, она права. Но я не готов столкнуться с любой из вещей, которые она только что упомянула. Я нихуя не готов признать, что он сделал что-то для меня. Не после всех этих лет.

Я не готов относиться к нему, как к своему чертову отцу. Черт, нет. Я не хочу думать ни о чем, особенно о нем. Так или иначе, я никогда не смогу забыть все дерьмо, которое он пропустил; все ночи, которые я потратил на избегания ссор моих родителей, кричащих друг на друга; все то время, когда я убегал вверх по лестнице от звуков пьяного голоса моего отца - то, что он знал и не говорил мне все время. Нет, к черту это. Этого никогда не будет.

– Ты думаешь, потому что он страдает от небольшого ожога на ноге и взял вину на себя, то я прощу его?
– я запускаю руки в волосы, - Я, что, просто должен простить ему ту ложь, которую он скрывал в течение двадцати одного, блять, года?
– спрашиваю я. Мой голос намного громче, чем я предполагал.

– Нет, конечно, нет!
– говорит она, повышая голос. Я волнуюсь, что она могла бы порвать голосовые связки или что-то типа того, но она продолжает, - Но я не позволю вам оставить все это как незначительную вещь. Он сядет в тюрьму из-за тебя, а ты действуешь так, как будто тебе все равно, хотя это не так. Был он, или нет; лгал он тебе или нет, он любит тебя, и он спас твою задницу прошлой ночью, - все это чушь.

– На чьей, блять, ты стороне?

– Нет никаких сторон!
– кричит она, ее голос отдается эхом в небольшом пространстве, увеличивая мою головную боль.

– Все на твоей стороне, Гарри. Я знаю, ты чувствуешь как будто это ты против всего мира, но оглянись вокруг. У тебя есть я, твой отец, оба из них, Карен, которая любит тебя как своего собственного сына, и Лиам, который любит тебя гораздо больше, чем любой из вас сможет когда-нибудь признать, - Тесса наполовину улыбается при упоминании ее лучшего друга, но продолжает свою лекцию, - Кимберли может бросить тебе вызов, но она заботится о тебе так же, как и о Смите, ты буквально единственный человек, которого любит этот маленький мальчик, - она собирает мои руки в свои, трясет и трет пальцы нежно гладя их.

– Это парадоксально, но правда: человек, который ненавидит мир - больше всего любим им, - шепчет она, ее глаза блестят и полны слез. Слезы из-за меня, столько слез из-за меня.

– Малыш, - я тяну ее к себе в кресло и она обхватывает меня за талию. Ее руки смыкаются замком вокруг моей шеи.

– Ты самоотверженная девушка, - я зарываюсь лицом в ее шею, почти скрываясь в ее растрепавшихся волосах.

– Впусти их в свою жизнь, Гарри. Жизнь станет гораздо проще, если ты сделаешь это, - она нежно гладит меня по голове. Я так чертовски люблю ее.

– Это не так просто, - мое горло горит, и я чувствую только дыхание, которое могу поймать, вдыхая ее аромат. Это омрачено слабым запахом дыма и огня, который, казалось, переполняет машину, но все равно успокаивает.

– Я знаю, - она продолжает перебирать своими руками мои волосы, и я хочу верить ей. Почему она всегда верит в меня, когда я не заслуживаю этого? Сигнал клаксона вырывает меня из моего мира и напоминает, что мы на заправке. Видимо мужчина в грузовике позади нас не понимает значения уединения.

Тесса слезает с моих колен и пристегивается на пассажирском сидении. Я слышу урчание желудка Тессы. Когда в последний раз она ела? Тот факт, что я не могу вспомнить, подсказывает мне, что это было слишком давно. Я отъезжаю от заправки и плетусь на пустырь через дорогу, где мы спали прошлой ночью.

– Съешь что-нибудь, - я протягиваю ей завтрак. Я подъезжаю к задней части участка, вблизи деревьев, и включаю обогрев. Сейчас весна, но по утрам воздух холодный и поэтому Тесса начинает дрожать.