– Это не так!

Кристиан зол не меньше Гарри. Его зеленые глаза сверкают от ненависти. Я понимаю, что единственное, чего ему сейчас хочется, так это добраться до Гарри.

Робин молчит и смотрит на свою заплаканную невесту.

– Мне так жаль, этого не должно было произойти. Я не знаю… – Голос Энн срывается, и я отворачиваюсь.

Робин качает головой, молча проходит через кухню к выходу во двор и хлопает дверью. Энн падает на колени и закрывает лицо руками, стараясь приглушить рыдания.

Кристиан опускает руки и заботливо обнимает ее, мгновенно растеряв всю злость. Гарри вновь поднимается и сжимает кулаки. Встаю перед ним и кладу ладони ему на щеки. У меня все сжимается при виде крови, залившей ему все лицо. Его губы тоже разбиты… Он весь в крови.

– Не надо, – предупреждает он, отталкивая мои руки.

Он смотрит на свою мать и Кристиана, обнимающего ее. Похоже, они забыли о нашем присутствии. Или же им все равно. Не знаю.

– Гарри, пожалуйста, – говорю я с надрывом в голосе, снова обнимая его.

Наконец он смотрит на меня, и я вижу, как мышцы на его лицо немного расслабились.

– Пожалуйста, пошли наверх, – прошу я его.

Он смотрит на меня, и я стараюсь не отворачиваться. Гарри постепенно успокаивается.

– Уведи меня подальше от них, – бормочет он, – Уведи меня отсюда.

Беру его под руку и увожу с кухни. Когда мы доходим до лестницы, Гарри останавливается.

– Нет… Я хочу уйти отсюда.

– Хорошо, – тут же соглашаюсь я. Я тоже этого хочу, – Пойду возьму наши сумки, а ты иди к машине.

– Нет, если я туда пойду…

Ему необязательно договаривать. Я знаю, что случится, если я оставлю его наедине с матерью и Кристианом.

– Пойдем наверх, это не займет много времени, – обещаю я ему.

Изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, поддерживать его, и пока что мне это удается.

Он соглашается и идет следом за мной по лестнице в комнату. Я спешно раскидываю наши вещи, не тратя время на то, чтобы аккуратно их складывать. Я вскрикиваю от неожиданности, когда Гарри ударяет по шкафу, от которого отваливается кусок и с грохотом падает на пол. Он наклоняется и выдвигает один из ящиков. Швыряет его в сторону и берет следующий. Если я не уведу его отсюда, то он разнесет всю комнату.

После того как он швыряет в стену последний ящик, я обнимаю его за талию.

– Пойдем в ванную.

Мы проходим по коридору, и я закрываю за нами дверь. Хватаю полотенце, включаю воду и велю ему сесть на унитаз. То, что он молчит, успокаивает, и я не хочу давить на него.

Он ничего не говорит и даже не дергается, когда я подношу теплое полотенце к его щеке, чтобы вытереть кровь рядом с носом, на губах и подбородке.

– Нос не сломан, – заключаю я после беглого осмотра.

Разбитая нижняя губа уже распухла, но, по крайней мере, перестала кровоточить. Я все еще не в себе от вида ужасной сцены, когда двое разгневанных мужчин избивают друг друга.

Гарри молчит.

Смыв большую часть крови, споласкиваю испачканное полотенце и оставляю его в раковине.

– Пойду за сумками. Оставайся тут, – прошу я, надеясь, что он меня послушает.

Спешу в комнату, чтобы схватить наши сумки и застегнуть чемодан. На Гарри нет ни футболки, ни обуви, одни шорты. На мне лишь его футболка. Когда я услышала крики, то не подумала о том, чтобы переодеться. Я не знала, что случилось, но уж точно не ждала, что Кристиан и Энн будут заниматься сексом.

Гарри молчит, пока я натягиваю на него чистую футболку и носки. Надеваю толстовку и джинсы, не заботясь о внешнем виде, и еще раз мою руки, стараясь вычистить кровь из-под ногтей.

Молча идем к лестнице. Здесь Гарри берет у меня обе сумки. Он закидывает их на плечо и морщится от боли, а я с ужасом представляю себе, какой синяк появится у него под футболкой.

Когда мы выходим из дома, до меня доносятся всхлипывания Энн и успокаивающий голос Кристиана. Дойдя до взятой напрокат машины, Гарри оборачивается и смотрит на дом, и я вижу, как содрогаются его плечи.

– Я могу сесть за руль, – я достаю ключи, но он тут же выхватывает их у меня.

– Нет, я поведу, – наконец произносит он.

Я не спорю.

Хочу спросить, куда мы направляемся, но решаю подождать: пока что он не в себе, надо быть аккуратнее. Я беру его за руку и радуюсь тому, что он не отстраняется.

Минуты кажутся часами. Мы молча проезжаем дома, и с каждой милей возрастает напряжение. Смотрю в окно и вижу знакомую улицу: я была здесь днем, когда мы проходили мимо свадебного салона Сьюзан. Я начинаю плакать, вспоминая, как стояла в свадебном платье Энн и смотрела на себя в зеркало, пока она смахивала с глаз слезы. Как она могла так поступить? Она же должна была выйти замуж; зачем ей так себя вести?