Предстояла самая рискованая часть похода - Тадский пролив, наиболее узкое место между Лабтийским и Неюжным морями. Правда, узость эта равнялась более чем ста километрам, и гурцам требовалось бы держать десяток кораблей, чтобы полностью перекрыть проход. Какое-то время назад они пытались даже перегородить пролив сплошным минным полем, но условия рельефа дна и течений не позволяли этого сделать. Теперь в проливе шла постоянная конфронтация, но скорее, он находился под контролем союзных. Подводные лодки не боялись авиации, а гурпанцы не могли выставить достаточно кораблей, чтобы противодействовать им. В итоге, большая часть вражеских судов на этом театре военных действий представляла из себя минботы, или полуэсминцы, как их погоняли - и это действительно была половина эсминца, разве что торпеды на них не ставили.

"Плюхановец" имел нелицеприятную встречу с группой из трёх минботов и эсминца ещё на подходе к проливу, и пришлось бы совсем туго, если бы не сопровождение. Шедшая следом за подводным транспортом боевая лодка пустила на дно минимум один минбот, и вынудила противника воевать с ней, а не гнаться за грузовиком. Уцелела ли ПЛ-43, на "баклане" не знали, потому как не имели права останавливаться, у них была другая задача.

– Капитан, контакт с воздуха, - вяло тявкнула из нижнего отсека Рента, - Самолёт.

– Ага, - машинально кивнула Кселиса, но потом вскинула огромные бежевые уши, - Самолёт?!

Подняв перископ на пару метров, чтобы волны его не заливали, лиса убедилась, что погодка всё ещё фиговая от слова "совсем", клочковатые облака летели по серому небу, а освещённость в два часа дня была никакущая. Взбодрившись и слезши в отсек гидроакустики, лисица взяла свободные наушники и поднесла сбоку к голове - вполне достаточно, чтобы услышать. Так и есть, сверху доносился явственный гул авиационных моторов. Может ли эта гурпанская падаль отсечь "хохолок", прикинула лисица, и твёрдо отмела это предположение. Радары пока что не обладали такой чувствительностью, чтобы засекать тонкие трубки воздухозаборников, а в такое волнение - тем более. Никакого следа на воде от лодки тоже не остаётся, так что, вывод один - гурцы летают именно затем, чтобы мы ломали головы, чтобы это значило. И, возможно, наделали бы глупостей. Кселиса же сделала умность, а именно - налила из термоса цикорию, да и выпила.

– Самолёт - побоку, - дала она исчерпывающий комментарий.

– Есть побоку, - пожала плечами енотиха, и поудобнее устроила хвост, продолжать слушать.

Однако, едва лисица покончила с цикорием, её дёрнул хорь, сидевший на вахте за радио. Пришлось лезть в радиорубку, высчитывать коды, согласно имеющейся таблице, и передавать в ответ на запрос. Это означало, что "баклана" сумели засечь советские подводники, и, дай Политбюро им здоровья, не выпустили торпедный залп, а сделали запрос. Впрочем, примерное время прохождения своих кораблей им должно быть известно, так что и. Теперь идти стало куда как спокойнее, потому как где-то в радиусе десятка километров дрейфует притаившаяся подлодка, и если что - поддержит.

Кселиса пролезла по отсекам, осматривая груз - ну снарядные ящики фиг с ними, никуда они не денутся, а вот торпеды это так себе подарок. Именно эти заправлялись химическим топливом и окислителем, и если проворонить утечку, то или траванёшься, или подорвёшься, кому что больше нравится. Лисица очень не любила это делать, но всё-таки залезала к главной магистрали вентиляции, подносила к решётке зажигалку и давала огонька. Как утверждал Холоф, который научил её большей части всяких примочек, горючий газ непременно скопится в этом месте, и если пыхнет - значит, где-то есть утечка. Ньюанс состоял в том, что в трюмах лежала тысяча тонн топлива в резиновых мешках, так что палить огонь было весьма нервным занятием.

– ЩЁ!!!
– тявкнула лиса, когда прямо над ушами оглушительно хлопнула вспышка.

К удаче, она вытягивала лапу осторожно, иначе сейчас тушила бы всю лису, а не только шерсть на запястье. Микровзрыв отдался по всей лодке, так что экипаж встал на уши, раздалось встревоженное блеяние и рёв медведя, оравшего что-то про рассудок. Кселиса вернулась на главный пост и сообщила по громкой связи, что это было.

– А нахр...
– задал пол-вопроса Гудель, но в козлиной голове сработал мозг, и тупого вопроса о том, нахрена было поджигать газ, не последовало.

– Вот именно, - хмыкнул Пафнутий, - Я сейчас с газоанализатором, остальные, кто свободен, советую осмотреть все торпеды.

– Грёбаные ракушки!
– вдарил по стенке Гырба, - Мы и так постоянно пыримся на эти долбаные торпеды!

– Переборку выпрями, - хихикнула Кселиса, пихнув медведя в бок.

Гырба мотнул башкой, но погнутую стенку вдавил обратно. Насчёт же пырения тявкнуть поперёк нечего, весь путь Пафнутий, отвечавший за груз, лазил по торпедам, сложеным штабелями в трюмах, остальные подключались по мере необходимости. Сейчас необходимость была наморду, следовало найти утечку, иначе это может выйти боком.

– Долбаные тыловики!
– блеял Гудель, тряся бородой, - Опять накосячили!

– В Боброград, животное!
– рыкнула лиса, - У нас почти полсотни торпед, в которых тонны этого дерьма под высоким давлением, и лишь малюсенькая утечка. Лучше сделаешь?

Козёл пожал плечами и полез под штабель, светя фонариком. Легко тявкнуть - найти утечку, куда сложнее это сделать. Ясен пух, что из торпеды не бьёт фонтан, иначе тут была бы другая история... По крайней мере, у осла имелись кой-какие приборы для анализа воздуха, и спустя пол-часа он объявил, что утечка точно в носовом отсеке. Это уже скорее не косяк производства, а повреждение от удара при таране. Подумав об этом, морячки пристальнее всего осмотрели ту торпеду, что была ближе всего к пробоине, и соответственно, получила наибольшее сотрясение.