— Здравствуйте, Николай Иванович, — коротко проговорил Гарри, и мужчины пожали друг другу руки, — я Гарри Джеймс Поттер, будущий супруг вашей дочери… Или как тут говорят, «зять».

— Да-да, Галя о тебе говорила. А это, как я понимаю, Кваетус?

Старик осторожно пожал ладонь и мальчику. Паренек принял старческое, но крепкое рукопожатие.

— Да, э-э-э… — как-то потерянно заозирлся Кваетус в поисках поддержки.

— Зови меня просто: Николай Иванович.

— Николай Иванович, — поправился подросток.

— Чего это мы тут стоим? Идемте все в дом!

***

Гарри заносил пакеты с едой в дом; Рогозина, проведя Кваетуса на место на кухне — чтобы слепой парень не потерялся в незнакомом ему доме и сориентировался, был на глазах, выставляла гостинцы из города и испеченные Гарри пироги, пирожки и кексы. Вообще она поражалась, как легко Гарри готовит вкусную и полезную еду. Казалось, вроде бы ничего особо он и не делает, а уплетать можно за обе щеки. Она и постоянно голодные оперативники, уже в полной мере оценили своеобразный талант мужчины в кулинарии — Валентина вообще позавидовала, что Рогозина почти перестала дома сама готовить, имея такого вот разностороннего мужчину. Его жареная курочка, его тыквенный пирог и кексы, мясо с приправами… М-м-м, пальчики оближешь!

Вскоре ее отец и будущий муж разговорились, сидя в гостиной. Она пришла к ним обоим позже, и позвала за стол.

***

— Значит, вот как… — протянул Николай Иванович, — вы решили пожениться…

— Да, — Гарри улыбнулся, и сжал руку Галины, — мы любим друг друга. Теперь мой дом — и ваш дом тоже…

— Это касается и этого дома, — сразу же сказал старик, — я все вижу. Вы действительно друг друга любите, подходите друг другу… Галя с тобой от счастья светится, а в твоих глазах я вижу океан и море любви к моей дочери. Так же, ты и мне понравился. Ты достоин ее…

— Я рад.

— А что это самый молодой член семьи помалкивает, а?

— У нас за столом, — проговорил Гарри, — действует правило: детей должно быть видно, но не слышно.

— Суров ты, папа… — хмыкнул Николай.

— Привык, — внезапно улыбнулся Поттер, — просто когда помимо Квая есть еще человек четыреста-пятьсот… У одного — несчастная подростковая любовь, у другой — проблема с учебой, у третьего — спортивные соревнования, у четвертого, пятого, десятого — гормоны играют, надо проводить воспитательные беседы, и отваживать от девчонок… Так что это у меня, за годы работы — у просто в крови…

— А много у тебя детишек подшефных…

— Многих там очень нужно держать не то что в ежовых рукавицах, но и желательно в кандалах… — сказал мужчина, отложив вилку в сторону. — Кого-то жизнь уже успела потрепать, кого-то родня, кто-то вообще переступил закон, потому что не видел из ситуации выхода… А есть те, которым дети не нужны, и иметь бы их им вообще было противопоказано… Кваетус относился к первому варианту…

Мальчик, тут, зевнул, пытаясь удержаться от более широкого зевка. И Николай Иванович тут же это заметил:

— Мест у меня полно, можно идти и поспать вволю молодому поколению. Галь, проводи парня наверх. Ты знаешь, первая дверь налево… Там постелено… Поспать на свежем воздухе хорошо…

— Да, папа… Кваетус, пошли.

— Хорошо, мам…

Вырвалось это у парня на чистом автомате. Гарри заулыбался пуще прежнего и чуть с гордостью посмотрел на женщину, которая была смущена. Рогозин-старший весело улыбнулся, смотря ей в лицо.

— Спасибо, — сказал он в воздух, — было очень вкусно…

Рогозина аккуратно помогла слепому взобраться по деревянной лестнице, давала ему ориентиры и объясняла вслух, где — что находится. Квает мерил все шагами, стукал свой тросточкой, и вскоре они пришли. Внизу было чуть слышно, как двое мужчин спокойно разговаривают друг с другом.

Она помогла ему надеть пижаму, и нырнуть под одеяло.

— Спи, — проговорила она, наклоняясь к нему. Ее сердце трепетало от радости — впервые она ощутила себя не чужой ему, а родной, любимой…

— Спасибо, — сонно пробормотал подросток, укладываясь на подушку поудобнее, — мама…

Рогозина улыбнулась, и вытерла проступившую слезу. На душе было тепло-тепло, словно ее только что закутали в одеяло. Парень уже успел заснуть — молодежь отрубалась очень быстро, и больше ничего не слышал.

— Спи, соня. Пусть тебе приснятся добрые сны…

Она лаского повела рукой по волосам, и покинула комнату.

— Уже заснул? — встретил ее вопросом Гарри.

— Да… Надо же, он меня мамой назвал… — рассеяно проговорила она.

— Это правильно. Дети говорят то, что чувствуют. — Проговорил Гарри. — Они искренни как в своей любви, так и в своей ненависти. Наверное, так и должно оставаться, чтобы не было жутких полутонов, которыми мы, взрослые, все обладаем в полной мере… Тогда будет больше понимания, перестанут и изживут себя ссоры и лишняя ненависть…