— Ладно… Кваетус, давай… У меня есть пара часов…

***

Часть ФЭС, по которой очень быстро разлетелась молва о том, что суровая «товарищ полковник» выходит замуж за олигарха, потихоньку поглядывала на их компанию и на будущего супруга из-за прозрачных дверей и стен кабинетов. Многие дамы различили и нехилое кольцо с большим бриллиантом-каплей на рогозинской руке, и новый стиль начальницы.

— Вот везет же! — чуть с зависть проговорил Амелина Тихонову, — надо же, как случается! Они едва ли с месяц знакомы, а он ее уже замуж зовет… И прикинь — олигарх!

— Да не особо он похож на олигарха. Я его на празднике видел — ничего такого в этом человеке нет… — хакер-компьютерщик уткнулся в свой монитор. — Он занимается делом всей своей жизни, потом заботиться о доме и, теперь, у него будет нормальная полная семья… И Рогозина будет за ним как за каменной стеной. Ей-то и надо, если не очень мягкого мужа-подкаблучника, то вполне себе нормального мужчину, который бы любил ее, заботился, пока она на работе… Они, кстати, заявление уже подали, я по сети проверял…

— Эх-х-х… — еще раз вздохнула программистка.

— Плюс, у Гарри приемный сын — инвалид по зрению. Слепой. Думаешь, легко ли живется, как ты говоришь, такому «олигарху»? Плюс его подопечные… Знаешь ли ты, что этот человек знает в «Городе детства» всех? Абсолютно всех, по имени, отчеству, судьбе?

— Ну ладно — ладно, все, убедил… Это не обычный богач, — замахала руками Амелина.

***

— Галь, а ты даже не поцелуешь меня на прощание? — тихо спросил Гарри.

— На нас все смотрят! — шикнула полковник.

— Ну и пусть. Тебе-то что…

— Гарри… Гарри, нет! — но поздно — мужчина, быстро взяв инициативу в свои руки, обвил руками ее талию и притянул женщину к своим губам. Рогозина, через секунду, поняла, что сдается на милость победителю, и обвила его руками, начала отвечать ему взаимностью.

Кваетус фыркнул, явно различив характерные звуки поцелуя.

— Гарри! Мой имидж только что пошел коту под хвост!

— Знаю, — усмехнулся мужчина. — Так что?

— Езжай спокойно. Так и быть, покажу я Кваетусу свое место работы… Кваетус, пошли… — парень подал свободную руку женщине, а сам аккуратно простукивал путь своей белой тростью. Гарри же отправился в главное пожарное Управление города Москвы.

***

— Это мой кабинет… — Рогозина дала необычному ребенку привыкнуть, и всего коснуться руками.

— А стены тут стеклянные… — прикоснутся мальчик кончиком своей трости и услыша характерный звук соприкосновения металла о стекло.

— Да, практически аквариум… — Ухмыльнулась женщина. — Но занавески тут имеются…

— Какой большой стол, — восхитился Квает, водя пальцами по гладкой, холодной поверхности. — А какого он цвета?

— Белый. Он как бы идет большой буквой «т» с вытянутым хвостом. И оканчивается моим рабочим местом…

Коснулся слепой ребенок и стульев. В воздухе — и он это чувствовал, стоял слабый-слабый запах приятных, ненавязчивых духов, которыми Рогозина пользовалась постоянно.

— Вот это — мой стол, мое рабочее место…

— Понятно… Класс…

Рогозина, которая давно получила от Гарри все разъяснения по поводу ребенка, понимала, что Кваетусу тяжело вот так сориентироваться на новом месте. Но вида пацан не показывал — Гарри предупредил ее, что сын терпеть не может жалостливого отношения к себе и моментально выходит из себя. Ассоциации он делает из ранее накопленных ему картинок, которые имели место в его памяти. Он еще помнил цвета, знал те или иные предметы, а многим, ведь, и этого больше не дано…

Вот и Галина, смекнув, вела себя с ним как с почти обычным человеком. Никакой жалости — просто обычное объяснение тех или иных непонятных ему на ощупь, вкус и на звук вещей…

Кваетус коснулся и полок с документацией и книгами, прошелся по монитору, подвешенному прямо за спиной начальницы, посидел в кресле начальницы, и с некой грустью прикоснутся к корешку «Уголовного кодекса».

— Жалко, что еще не все книги переведены на наш язык слепых и не сделаны в аудио-версии… А так хочется почитать ту или иную книгу… Отец, когда время есть, читает мне вслух. Заодно, как он сам говорит, как бы учит русский язык…

— Я тебе тоже почитаю, — на плечо легла теплая, женская рука, — обязательно…

— Спасибо… — просто сказал мальчик. — У меня никогда не было матери, и я не знаю, что это такое… Но я бы очень хотел стать вам хорошим сыном…

***

— Это морг…

— Я чувствую… Тут кто-то есть…

— Галь? Ой, а это кто?

Женский голос был приятным, мягким. Не такой, не рогозинский, хлесткий и твердый, а ласкающим, приятный… более… женский…

— Это Кваетус. Квай, это тетя Валя… Она патологоанатом.