Несколько дней спустя толпы киевлян собрались возле маленькой деревянной церквушки Покрова Пресвятой Богородицы, в стенах которой хранились каменные раки с останками князей-мучеников. Грубо сработанные громоздкие саркофаги княжеские слуги выволокли из церкви и установили на санях, в которые впряглись князья и бояре.

Шествие к городским воротам возглавляли черноризцы с зажженными свечами, за ними шли дьяконы с кадилами и пресвитеры, затем епископы и митрополит в роскошной ризе и митре, сверкающей драгоценными каменьями. Следом трое Ярославичей вместе с младшей дружиной тянули на санях раку с прахом Бориса. Чуть позади старшая дружина тащила сани с ракой Глеба. Замыкали процессию несметные толпы народа. Плыли над головами людей княжеские стяги с ликами Христа и Георгия Победоносца.

За городскими воротами в сани впрягли лошадей и на конной тяге повезли оба саркофага до Вышгорода.

Перед въездом в Вышгород лошадей выпрягли, и за постромки опять взялись князья и бояре, кому не досталось места впереди саней, подталкивали их сзади. На улицах Вышгорода торжественную процессию встречали большие толпы местных жителей и смердов из ближних деревень. Весть о том, что сегодня будут переносить мощи святых Бориса и Глеба, мигом облетела всю округу.

Желающих попасть на литургию в Борисоглебскую церковь было столько, что те, кто не смог протиснуться внутрь храма, толпились на ступенях у главных врат, на площади перед церковью, заваленной кучами строительного мусора, в ближайших улицах и переулках. Добровольные пожертвования, медные и серебряные деньги, церковные служки лопатами насыпали в сундуки для перевозки в Киев на митрополичье подворье.

…В середине лета был наконец закончен новый кодекс законов, получивший название «Правда Русской Земли». Однако более распространенным его названием стало на все времена - «Правда Ярославичей».

Снилось Святославу, будто Изяслав берет его за руку и сажает на отцовский трон. И молвит при этом, словно жалуясь: «Устал я, брат, от киевлян, вечно недовольных, от бояр своих твердолобых. Хочу отдохнуть от дел, а ты покуда стол великокняжеский поблюди. Сам ведь знаешь, за нашим народом глаз да глаз нужен ».

Молвит так Изяслав и с эдакой хитринкой подмигивает Святославу. То ли чего-то не договаривает, то ли на что-то намекает.

Проснулся Святослав и долго лежал с открытыми глазами под впечатлением от сна.

«Как бы было славно, ежели б Изяслав сам уступил мне стол киевский, - ведь не по себе ношу влачит, на каждом шагу спотыкаясь. Раньше хоть умом Гертруды жил, а ныне и вовсе без ума остался. От Ярополка и то проку больше».

Раннее утро просачивалось сквозь разноцветные стекла узких окон с закругленным верхом, рассеивая полумрак по углам просторной княжеской опочивальни.

Тишину нарушало лишь глубокое дыхание спящей Оды.

Святослав выбрался из-под одеяла осторожно, чтобы не потревожить жену, и прошлепал босыми ногами до скамьи, где лежала небрежно брошенная одежда. Ему вспомнились подробности вчерашнего вечера, как они с Одой играли в догонялки, резвясь словно малые дети. Такой веселой жену Святославу видеть давно не приходилось. И вообще, она вернулась из Саксонии какая-то другая - похорошевшая, полная сил и женственной прелести.

Для своих тридцати восьми лет Ода выглядит просто замечательно, о чем наперебой твердят бывшие у нее в гостях жены черниговских бояр.

А вот Святослав своим здоровьем не доволен: поясница все чаще дает о себе знать, головные боли мучают. Да еще плешь на голове образовалась, как ни прикрывай ее волосами, все равно сверкает проклятая. Хоть в шапке по терему ходи!

Одеваясь, Святослав любовался спящей Одой, которая лежала на боку, разметав по подушке густые светлые волосы. Из-под одеяла виднелась обнаженная рука княгини и ее маленькие ступни с розовыми пятками.

Святославу захотелось пощекотать эти пятки, но он удержал себя, не желая нарушать такой сладкий сон супруги.

В ожидании того, когда нарождающийся новый день поднимет на ноги всех спящих, Святослав удалился в библиотеку и полистал там греческие и латинские книги, коих Ода привезла ему в подарок целый сундук.

За завтраком Ода по просьбе Святослава опять принялась рассказывать о восстании саксонских герцогов и графов против короля Генриха. В этом восстании участвовал и отец Оды граф штаденский Леопольд, ярый противник усиления королевской власти в Германии.

Ода не одобряла поступок отца. Ей нравился молодой честолюбивый король, замысливший подчинить себе не только зазнавшихся вассалов в Саксонии и Тюрингии, но и самого Папу Римского.

Святослав знал, что Генрих принадлежит к Франконской династии [135] германских королей, которые пришли к власти, свергнув Саксонскую династию [136] . Он спросил Оду, не собирается ли саксонская знать снова захватить власть в стране?

Ода ответила, что саксонские герцоги и графы не желают, чтобы король владел землями в Саксонии и строил там крепости.

–  Еще саксонская знать не желает расставаться со своими волостями, дарованными ей королями, - добавила Ода.