– Шесть человек, – продолжал Тенедос. – Но это лишь начало и пример для остальных. Я знаю – среди тех, кто сейчас слушает меня, есть люди, которые когда-нибудь будут носить этот черный жезл и покроют славой себя, свои семьи, свои провинции и всю Нумантию.

– Это был лишь первый залп моей новой кампании, – с улыбкой произнес Тенедос.

– Значит, Совету Десяти ничего не известно о ранге трибуна?

– Теперь известно.

– Как вы думаете, что они предпримут?

– Точно не могу сказать. Поэтому я и пригласил тебя вместе со специальным эскортом сопровождать меня на встречу с Советом.

Этот «специальный эскорт» – почти двести кавалеристов – двигался за нами, когда мы въезжали в пригороды Никеи. Все они были добровольцами, тщательно отобранными за различные достоинства. Офицеров было, пожалуй, даже больше, чем рядовых. Среди них были трибун Йонг, домициус Биканер и такие ветераны, как полковой проводник Эватт, сержанты Карьян, Свальбард, Курти, а также другие, кого я не знал, но чья преданность Тенедосу была засвидетельствована их командирами.

Они взяли с собой не только мечи, но и кинжалы, а под парадными мундирами скрывались дубинки.

Тенедос лично проинструктировал их перед выездом из лагеря. Он сказал, что ему может понадобиться несколько групп разной численности, и назначил командиров каждой группы.

Мы направлялись во дворец Совета Десяти.

– Провидец-Генерал Тенедос, – промямлил спикер Бартоу. – Я рад поблагодарить вас за столь успешную службу.

– Я служил не только вам, сэр, но и нашей родине, Нумантии.

Тенедос стоял в центре огромного аудиенц-зала. Я держался слева за его спиной, выполняя его распоряжение.

– Мы подготовили триумфальную встречу для армии, – продолжал Бартоу. – Затем последуют праздники, фестивали, торжественные церемонии – все, чем Никея может выразить свою благодарность.

Послышались радостные выкрики, и Бартоу, казалось, впервые заметил, что на галерке полно солдат в мундирах. Заметно обеспокоился.

– Мы благодарим вас, – ответил Тенедос. – Но фактически, Никея может сделать больше, и должна сделать, если хочет оказать армии надлежащие почести. Верная служба должна вознаграждаться настоящими дарами.

– Что вы имеете в виду? – Бартоу помрачнел: все шло не так, как он запланировал.

– Во-первых, золото. Пенсии для людей, уволенных по инвалидности. Компенсации для тех, кто получил тяжелые увечья, потерял руку, глаз и так далее. Более того, сэр. Нумантия – огромная страна, и в ней много необработанных земель. Я предлагаю Совету выделить небольшие земельные владения тем ветеранам, которые уходят в отставку.

– Это неслыханно! – выпалил Бартоу. Я смотрел на Скопаса, бывшего союзника Тенедоса. Сначала он тоже выглядел удивленным, но затем на его лице появилось расчетливое выражение.

С галерки донеслись недовольные крики, сопровождаемые свистом. Охрана Совета Десяти нервничала еще сильнее своих хозяев. Тенедос повернулся, посмотрел на солдат, и те сразу же умолкли.

Прежде чем Бартоу смог продолжить, Скопас поднялся со своего места.

– Прошу прощения, спикер. Как уже не раз упоминалось, Генерал-Провидец часто предоставляет на наше рассмотрение необычные идеи. Полагаю, нам нужно уединиться и обсудить их.

– Надолго ли? – прокричал кто-то с балкона. – Случайно не забудете, зачем уединялись, а?

Скопас поднял голову и обратился к анонимному остряку.

– Мы вернемся не позже чем через час, сэр. Обещаю вам.

Бартоу собрался было запротестовать, но я увидел, как Скопас едва заметно покачал головой.

– Очень хорошо. Через час.

Совет Десяти покинул зал.

– Прежде чем мы продолжим, я хочу сделать заявление, – произнес Бартоу. Лицо спикера стало серым и осунулось, словно его жизни угрожала опасность.

– Сперва позвольте поздравить тех людей, которых Генерал-Провидец объявил трибунами. Мы находим эту идею достойной и сожалеем, что она не принадлежит нам.

Члены Совета Десяти обратили свои взоры на меня. Я ответил безразличным взглядом, но при этом подумал: «Итак, вы пытаетесь соблазнить меня и остальных? Что же вы предложите?»

– Мы желаем предложить вам вознаграждение со своей стороны, – продолжал Бартоу. – Я вижу, что ген... Трибун а'Симабу, граф Аграмонте, находится здесь. Позвольте мне сообщить, что мы даруем вам пожизненный баронский титул.

Мы также намерены предложить всем трибунам годовое жалованье в пятьдесят тысяч золотых дукатов и предоставить им поместья из городского фонда.