Наверху мы отвязали веревку, добежали до трещины в стене, закрепили скользящий узел вокруг зубца и по одному спустились к верхнему концу расщелины. Карьян подергал конец веревки, пока она не упала к нам, и тоже заполз в расщелину.

Мы уже собирались спускаться вниз обычным манером, когда раздался рев. Сперва я подумал, что снова началась гроза, но потом осознал, что звук исходит отовсюду, как снаружи, так и изнутри. Нам пришлось пойти на огромный риск, вбив в стену три железных клина и закрепив веревки. Клинья вроде бы держались крепко, и мы воспользовались веревкой, чтобы идти по стене спиной вперед, отталкиваясь ногами. Если бы клинья расшатались и вылетели из своих гнезд, то мы полетели бы вниз, навстречу своей смерти. Мою ногу от щиколотки до бедра простреливало мучительной болью, но я собрался не обращать на это внимания.

Мы упрямо спускались вниз, а грохот все усиливался, и мы чувствовали, как стена вибрирует под нашими ногами. Один раз Карьян сорвался и едва не упал, но успел ухватиться за каменный выступ и продолжил спуск.

Посмотрев вниз, я, к своему изумлению, увидел, что земля находится не более чем в тридцати футах под нами. Еще одна длина веревки... Я шарил в поясном мешочке, стараясь найти запасные клинья. Стена между тем тряслась все сильнее. Нам все-таки не хватило времени.

– Прыгайте! – крикнул я, и мы бросились в темноту. Мы падали и падали. Я внутренне сжался, приготовившись услышать треск собственных костей.

Однако я приземлился в жидкую грязь на склоне, заскользил и покатился прочь от стены, вымазавшись с головы до ног. Кое-как поднявшись, я из последних сил побежал за своими товарищами. Карьян вернулся, закинул мою руку себе на плечо, и мы побежали вместе.

Я боялся остановиться, боялся оглянуться назад. Перед нами вырастали деревья; я увидел нашу линию укреплений, и часовой громким шепотом окликнул нас. Карьян выкрикнул пароль, но думаю, это не имело значения, поскольку часовой уже смотрел на крепость, разинув рот от изумления.

Теперь я позволил себе перевести дух и посмотреть туда, откуда мы бежали.

Земля содрогалась, как при землетрясении, и грохот стоял оглушительный. Я увидел, как над крепостью вырастают языки пламени, словно сам камень загорелся, охваченный жутким багровым сиянием.

Земля снова содрогнулась. Я потерял равновесие и упал, а в следующее мгновение ночь огласилась чудовищным ревом.

Из пламени поднялась гигантская фигура. Она растягивалась, вырастая на глазах, и я увидел распахнутую пасть невообразимых размеров, с блестящими кривыми клыками. Потом я увидел четыре руки, каждая из которых заканчивалась клешней, и клянусь, даже с такого расстояния я мог заметить, что в них были зажаты десятки людей, чьи крики заглушались ревом и грохотом. Демон из глубин возносил торжествующий клич к небесам, наконец вырвавшись на свободу. Он купался в молниях, непрестанно бивших из клубящихся туч.

Услышав поблизости странный звук, я взглянул на Карьяна. Мой ординарец стоял на коленях, склонив голову, и молился. Я понимал, что в этом нет ничего постыдного. Но боги вряд ли стали бы внимать нашим молитвам этой ночью.

Монстр повернулся, оглядываясь по сторонам. Его руки колотили по каменным стенам, повергая их в прах. Рушились бастионы, и буря эхом повторяла дикие завывания торжествующей стихии тьмы.

Чудовище росло и росло. Я испугался, что Тенедос выпустил на свободу воплощение истинного хаоса – возможно, одно из проявлений самой Сайонджи.

В этот момент сверху ударил разряд чистой энергии ослепительно-голубого цвета. Это было не молнией, хотя и напоминало ее.

Разряд попал монстру в грудь, и тот протяжно завыл. Последовал еще один разряд, земля сотряслась до самого основания. Демон внезапно исчез. Мы вглядывались в ночь, но не видели ничего, кроме грозы, бушующей над грудой развалин, где еще недавно возвышалась неприступная цитадель.

Так нашли свою смерть Чардин Шер, Микаэл Янтлус, их чародеи, солдаты, слуги и советники, хотя ни одно тело так и не было обнаружено в развалинах крепости.

Война закончилась.

Со смертью Чардин Шера мятеж прекратился сам собой, словно его никогда не существовало. Каллианские солдаты дезертировали из своих полков, бросали оружие и выменивали свои мундиры и сбережения на любое тряпье, хотя бы отдаленно напоминавшее гражданскую одежду.

Курьеры галопом примчались с востока, принеся поздравления от Совета Десяти и предлагая Провидцу-Генералу немедленно вернуться домой для празднования своего триумфа.

Он отказался, заявив, что победа принадлежит всем нам, и мы разделим ее поровну.

Мы похоронили убитых, перевязали раненых и двинулись обратно через Каллио.

В каждой деревне и городке нас встречали ликующие жители, словно мы нанесли поражение какой-то иностранной армии. Оставалось только удивляться изменчивости человеческой натуры.

Мы повернули в сторону Полиситтарии, и местные старейшины, поддавшись панике, объявили столицу открытым городом. Они предложили выкуп. Солдат наградят медалями, офицеры получат серебро, а генералы, Тенедос и Совет Десяти – золото.