Барон и трибун а'Симабу, граф Аграмонте, поскольку вы первый, кто получил это высокое звание, мы даруем вам Водный Дворец в пожизненное владение и использование по вашему усмотрению. Другие трибуны тоже получат достойное вознаграждение.

А теперь, Генерал-Провидец...

– Прежде чем вы начнете одаривать меня, позвольте спросить, как насчет земельных субсидий для солдат, о которых я говорил?

– Все будет сделано, сэр, – ответил Скопас. – Мы назначим комиссию, которая займется выделением этих субсидий в течение ближайшего года.

Тенедос пристально посмотрел на него.

– В течение ближайшего года, вот как? Это еще нужно обсудить. Но продолжайте, я слушаю.

Скопас указал на Бартоу, который снова выступил вперед.

– Генерал-Провидец Тенедос, – произнес спикер. – Вы получаете наследственный титул барона и ежегодное жалованье в сто тысяч золотых дукатов. Поместье выбирайте на свое усмотрение. В дальнейшем последуют и другие почести.

Бартоу выдержал паузу, без сомнения, ожидая, что Тенедос рассыплется в благодарностях. Однако Провидец холодно произнес:

– Этого совершенно недостаточно.

– Что! ?

– Я думаю, мы должны удалиться в комнату для совещаний и обсудить этот вопрос отдельно, – заявил Тенедос.

– В этом нет надобности, – запротестовал Бартоу.

– Это переходит всякие границы! – выкрикнул его цепной пес Тимгэд.

– Нет, – возразил Тенедос. – Несмотря на ваше мнение, ситуация находится под полным контролем. А теперь, можем ли мы удалиться на несколько минут?

Последовало торопливое согласие. Члены Совета встали и направились к выходу из зала. Тенедос повернулся ко мне.

– Трибун!

– Десять человек, ко мне! – крикнул я.

Послышался стук тяжелых сапог, когда солдаты побежали вниз по лестнице с галерки. Среди них были Карьян и Свальбард.

– Это еще что? – возмутился Тимгэд.

– Вскоре вы все узнаете.

Казалось, Тимгэда вот-вот хватит апоплексический удар, но Скопас взял его за руку и потащил прочь из аудиенц-зала.

– Как вы могли привести вооруженных солдат в наши личные апартаменты? – прошипел Бартоу.

– Я пригласил их потому, что не доверяю вам, – спокойно ответил Тенедос. – Однако они нужны мне только для личной безопасности, а не в качестве угрозы.

Я чуть не улыбнулся. Десять суровых мужчин, выстроившихся у стены за моей спиной, едва ли напоминали миротворцев.

– Итак, чего вы хотите? – спросил Скопас.

– У меня несколько пожеланий. Начнем, пожалуй, с уже сказанного. Вопрос о предоставлении земельных наделов для моих солдат должен быть решен немедленно, а не в течение года. Во-вторых, те, которых вы назвали пожизненными баронами, вроде трибуна а'Симабу, должны получить наследственный титул.

– Как вы смеете диктовать нам условия? – взвизгнул Бартоу.

– Я смею, потому что за мной стоит вся армия. Я смею, потому что я истинный нумантиец. Я смею... потому что имею на это право.

– Продолжайте, – мрачно сказал Скопас.

– Начиная с этого момента, вам дается сорок восемь часов. По истечении этого срока вы объявите, что Совет Десяти самоустраняется от активного управления страной, а его члены становятся государственными советниками. Далее, вы объявите, что наконец нашли императора, которого вы были призваны короновать и предположительно искали все эти годы.

– А что, если мы не согласимся?

Тенедос смотрел на Бартоу до тех пор, пока тот не отвернулся.

– Год назад армия вышла на улицы Никеи по вашему требованию и принесла с собой мир, – произнес он. – Если вы не подчинитесь моему приказу, армия снова будет править в Никее огнем и мечом, и вы горько раскаетесь, когда увидите последствия.

Вы не можете изменить того, что должно быть. Я стану императором – с вашего согласия или без него. Пришло время великих свершений, я был избран Сайонджи, чтобы осуществить их.

Подумайте как следует и сделайте правильный выбор. В противном случае, кровь падет на ваши головы.

Не попрощавшись и не отсалютовав, Тенедос вышел из комнаты. За его спиной раздались возмущенные выкрики, но он не обратил на это внимания.

Я стоял у алтаря рядом с верховным жрецом. Он держал в руках тяжелую шкатулку из литого золота, инкрустированную самоцветами.

Огромный храм был полон. Все люди благородного звания, мужчины и женщины, которые успели добраться до Никеи, собрались в главном зале и на галереях.