— Твоя уверенность на чем-то основана?

— Только на нашей силе, ваше величество. Удай умен, хитер и отважен, но у него мало воинов. Наши армии овладели Хейланом и скоро загонят остатки орков в Пустые ущелья. Если Отец Теней будет к нам милостив, королева получит все, что желает.

— Поспеши, Рахус. Мне надоело каждый день слышать о том, что орки все еще ходят по земле…

— Сегодня был холодный прием, — сказал Рахус, когда три мага вышли из тронного зала. — Она была разгневана.

— Бедная маленькая девочка, которая воображает, что это она правит Шераном! — сказал Храор. — Пускай и дальше считает, что так оно и есть. Пусть думает, что может повелевать нами.

— Но я в самом деле не понимаю, почему глаз Тени ничего не увидел, — сказал Кирис.

— Идемте в башню, я вам кое-что скажу, — предложил Храор.

Младшие маги переглянулись — они не ожидали этих слов. Дорога из дворца Хем-Аштанира до Башни Магов заняла не менее получаса, и все это время Храор молчал. Лишь когда маги вошли в покои Храора, архимастер сказал:

— Скажите мне, братья, нужны ли Тени наши глаза, чтобы видеть королеву Маргиану?

— Нет, — ответил за обоих магов Кирис.

— Почему, Кирис?

— Потому что ей для этого не нужно наше зрение, мастер. Королева Маргиана еще при рождении отмечена Отцом Теней. Она часть Теневой Стороны.

— Все верно, Кирис. Тень может видеть только Тень, а Плоть — только Плоть. Пока не найдены все три Дара Бездны, мир остается поделенным на Светлую Сторону и Теневую Сторону, — сказал Храор. — Только Чаша позволяет нам соединять их на короткий срок, и на этом основано наше могущество. Только нашим зрением можно увидеть мир Теней, и только нашим зрением Тени могут смотреть на мир людей.

— Все это так, архимастер, — кивнул Кирис, который не совсем ясно понимал, к чему Храор это говорит. — Однако это не объясняет, почему наши глаза не увидели того, кого искали.

— Чтобы увидеть Теневую Сторону, надо стать тенью, — продолжал архимастер, — и надо иметь плоть, чтобы увидеть плоть. Получая благословение Чаши, мы можем увидеть недоступное плотскому зрению. Мы способны разглядеть невидимые сущности нашего мира — царства Плоти. Когда мы искали нашего врага, мы смотрели глазами Тени и искали тень, душу, которую невозможно увидеть человеческим оком. Но мы не нашли ее. Значит, этой души нет.

— Слова архимастера туманны, — произнес Рахус. — Что ты имеешь в виду, владыка?

— Человек, получивший камень Айвари, лишен души.

— Живой мертвец? — Кирис недоверчиво посмотрел на верховного мага. — Или гомункул, созданный магией?

— Возможно, что и так. Но вероятнее другое. Это может быть человек с чужой душой. Плоть одна, тень — другая. — Храор помолчал. — В это трудно поверить, но другого объяснения просто нет. Надо посмотреть древние тексты по магии психостаза. Быть может, нам удастся найти какие-то подсказки. Этим займусь я сам. Для вас у меня будут другие поручения. Ты, мастер Рахус, — Храор перевел взгляд на мага, — сегодня же отправишься на север, в Хейлан. Надо покончить с Удаем и орками. Наши командиры медлят, это непозволительно. Заставишь их шевелиться. Голова Удая порадует нашу королеву, и она перестанет разговаривать с нами недовольным тоном.

— Хорошо, владыка.

— Тебе же, мастер Кирис, придется снова совершить поездку в Дарнат, — продолжал Храор. — Ты должен быть в Гале, когда Сабея падет. Привези Венец Бездны. Надо ли говорить тебе, какой важности дело я тебе поручаю?

— Это честь для меня, владыка, — Кирис склонил голову.

— Тогда займемся каждый своим делом, — провозгласил Храор и добавил: — И пусть наши враги трепещут!

С вершин Хейлана дул пронизывающий ледяной ветер, но король орков Удай не чувствовал холода. Сегодняшняя ночь принесла ему надежду. Он видел во сне дух Тулькана, и Тулькан сказал, что камень Айвари теперь в человеческих руках. То, что должно было случиться, случилось. Остается только ждать.

Еще до рассвета он отправил гонца в Асукир — там сейчас укрылись остатки армии герцога Ар-Саха, больше двух тысяч воинов. Почти столько же, сколько под началом у самого Удая. Если гонцу удастся пробраться через занятые врагом земли, он будет в Асукире через три-четыре дня. В том, что Ар-Сах в точности выполнит все его приказы Удай не сомневался.

— Отец!

— Чего тебе, Манхо?

Юноша подошел ближе.

— О чем ты думаешь, отец?

— Просто смотрю на горы, — Удай помолчал. — И радуюсь, что еще жив.

— Отец, почему мы все время отступаем? Это наша земля, а мы отдаем ее шеранитам без боя.

— Ты задал вопрос, на который я не хочу отвечать.

— И все-таки, отец! — В глазах молодого орка была мольба. — Мы должны сражаться. Мы должны отбить у шеранитов наш священный город.

— Сейчас важнее сохранить войско.

— Войско рвется в бой!

— Манхо! Ты дерзишь мне.

— Прости, отец. Но я не понимаю тебя.

— Однажды ты поймешь, что победа в войне достигается не только силой и мужеством, которых у тебя в избытке. Порой победа может быть достигнута хитростью. А пока мы должны сохранить то, что имеем, — Удай показал рукой в долину, туда, где горели костры его маленькой армии. — Доверься мне, сынок. И учись воевать не как отважный воин, а как вождь. Воевать так, как твой брат Айлуг.