— Ее судьбой управляют другие, а ты называешь ее своей дочерью? — удивленно спросила Верховная.

— Она молится мне. Она пользуется моей силой. И ее душа не спит. Она истинная дочь Матери Войны. В отличие от других.

— Даже после того как она стала отступницей? — не унималась Верховная.

— Она не отступница, — тихо рассмеялась богиня, — она истинная женщина, нашедшая своего мужчину. Она любит и дерется за свою любовь. Как настоящая женщина.

— И ты ни чем не можешь ей помочь? — с надеждой спросила Верховная.

— Это не в моих силах. Да ей это и не нужно. Ее есть кому защитить.

— Мужчина? Смертный?

— Это ее мужчина. Его дух сильнее, чем мы можем себе представить. Он всегда будет защищать ее. Даже вырвавшись с Серых Земель.

— С силой его духа я уже познакомилась, — с усмешкой ответила Верховная. — Ничего не зная и не умея, он просто смел меня с дороги, как ветер сметает сухую листву.

— Ты не видела даже десятой доли его силы. Он не один. Это не только его сила, но и сила его рода. Это сложно объяснить, но это так.

— Сила рода, — задумчиво повторила Верховная. — Что ж, это многое объясняет. Но как мне помочь ей? Что я могу сделать?

— Не бросай ее в трудную минуту и помни, что женщина — это не только воин, но и мать. Постарайся объяснить это остальным. А в судьбе девочки мы с тобой ничего изменить не можем. Она принадлежит высшим богам, и только они будут решать ее судьбу. А теперь прощай. Тебе пора вернуться в свой мир. Пусть мое благословение пребудет с тобой, Верховная, — прошелестел голос богини, удаляясь и затихая вдали.

Верховная очнулась от транса и, зябко передернув плечами, медленно поднялась с колен. С трудом выпрямив затекшую спину, она огляделась и негромко позвала рабынь. Выскочив из-за статуи Великой Матери, девушки бросились к старухе и, подхватив ее под руки, осторожно повели в келью. Усадив Верховную в кресло, они подали ей бокал с вином и бесшумно скрылись за дверью.

Глотнув вина, Верховная устало откинулась на спинку кресла и, задумчиво посмотрев в огонь очага, тихо прошептала:

— Бедная моя девочка. Неужели мало того, что ты родилась не такая, как все? Зачем высшим богам посылать тебе еще и другие испытания? Как бы я хотела спасти тебя от всего этого.

Тихий шелест ее голоса прошуршал по келье, и в ответ раздался очередной раскат грома. Вздрогнув, Верховная медленно подняла глаза к темному, закопченному потолку и тихо произнесла, словно отвечая на недовольство богов:

— Злитесь. Бушуйте. Обреките меня на муки, но пощадите ее. Ведь она — это единственное, что держит меня на этой земле.

Могучий удар грома заставил Лин вздрогнуть и проснуться. Медленно обведя комнату еще сонным взглядом, девушка повернулась к лежащему рядом воину и, облегченно вздохнув, плотнее прижалась к нему, словно ища защиты от зарождающейся стихии. Чуть повернувшись, Тигр обнял ее и, прижав к себе, тяжело вздохнул во сне.

Лин бросила взгляд на его лицо и озабоченно приподнялась на локте. Ему явно снилось что-то плохое. Спокойное в обычной обстановке лицо воина было суровым и напряженным, словно он готовился сразиться со множеством противников сразу. Огромные кулаки были сжаты, а грудь то и дело вздымалась, словно он разминался перед боем.

Протянув руку, Лин осторожно погладила его по лицу, пытаясь разбудить. Вздрогнув, Тигр открыл глаза и, моментально осмотревшись, облегченно вздохнул. Чуть улыбнувшись подруге, он медленно сел и, проведя ладонью по лицу, хрипло сказал:

— Мне снился странный сон. Словно тебе грозила твоя Верховная, а я, не разобравшись, бросился тебя защищать.

— Ты помнишь это? — растерянно спросила Лин.

— А что в этом удивительного? — не понял он. — Это же мой сон.

— Это был не совсем сон, — медленно ответила Лин. — Точнее, это был совсем не сон.

— Как тебя понять? — удивленно проворчал Тигр. — Не совсем сон, совсем не сон. Хочешь сказать, что это было на самом деле? И ты разговаривала со своей наставницей?

— Да. Великая Мать дала ей такую силу. Она всегда может мысленно найти меня. Но то, что было сегодня, напугало нас обеих.

— А что было? — не понял воин.

— Ты ворвался в наш разговор как смерч, заставив Верховную отступить. Не знаю, как у тебя это получилось, но ты просто смел нас обеих. Меня запер за глухую стену своего духа, а ее просто отбросил. Где ты этому научился?

— Не знаю. Такому меня никто не учил, — пожал плечами Тигр. — Надеюсь, я не сделал тебе больно?

— Нет. Больше всего пострадала моя гордость, — улыбнулась Лин.

— А при чем тут гордость? — удивился воин.

— Меня учили этому всю жизнь. Нашу связь с Верховной благословила Великая Мать, а ты просто одним усилием воли ворвался в наш разговор и, не особо напрягаясь, просто запер меня в себе. И это во сне. Мне и представить страшно, что будет, если ты примешься буянить наяву, да еще и рассердившись.