Зарычав от злости, десятник скомандовал:

– Обнажить клинки. – И выхватив меч, рявкнул: – За мной! Покажем этим бродягам, кто здесь хозяин.

Новобранцы выхватили оружие и, привычно подчиняясь команде, врубились в схватку. Наука Ал-Тора не прошла даром. Двигаясь слаженным строем, гвардейцы моментально сбили спесь с нападавших, первыми же ударами повергнув наземь четверых буянов.

Сообразив, что у них появился более серьезный противник, сторожа попытались тоже организоваться в подобие строя, но отсутствие серьезного командира свело эту попытку к тому, что они оставили в покое мастеров и переключились на патруль.

Гвардейцы встали в круг, образовав подобие каре, и принялись орудовать мечами. Это был первый серьезный бой для новичков, и они, неожиданно для себя, смогли дать нападавшим достойный отпор. Количество нападавших не давало им времени на раздумья, и парни действовали механически. Вбитые сотнями повторений движения слились в одну смертоносную вязь, заставляя мечи сторожей бессильно проваливаться в пустоту и позволяя молодым гвардейцам наносить ответные удары, частенько достигавшие своей цели.

Вскоре из замка подоспело подкрепление, и всех нападавших, обезоружив, поставили на колени посреди площади. В шею каждого упиралось острие меча. Из караван-сарая привели нанявшего их купца.

Ал-Тор, примчавшийся на площадь прямо с тренировочного двора, быстро осмотрел раны мастеров и патрульных, повернулся к сторожам с таким видом, что те невольно вздрогнули и начали трезветь. Раненых унесли, и юноша повернулся к мастерам.

– Что здесь случилось?

– Мы зашли в трактир, чтобы обмыть удачную плавку, – начал один из кузнецов, невысокий, но невероятно широкий в плечах человек, с огромными, как лопаты, обоженными руками, – выпили по кружке вина, когда ввалились эти. Один увидел у Ирдана кинжал. Тот его сам себе сделал. И спросил, сколько Ирдан за него хочет. Он отвечает, что, мол, не продается, а если господин желает, то пусть пройдет в лавку и посмотрит, там все наше оружие, которое, мол, ничуть не хуже этого. А он говорит, мол, раз не хочешь продать, так заберу, морда немытая, и кулаком, значит, Ирдана в лицо. Ну и завертелось, – огорченно закончил мастер, смущенно пряча руки за широким поясом.

– Это правда? – спросил Ал-Тор у стоящего тут же трактирщика.

– Да, мастер, – коротко ответил тот.

– Это правда? – повторил свой вопрос Ал-Тор, повернувшись к стоявшим на коленях воякам.

– Правда, – заносчиво ответил один из буянов, сплюнув кровь из разбитого рта.

– Ты слышал? – спросил юноша у караванщика.

– Слышал, господин. Но ведь ничего особенного не случилось. Все живы. Ну порезаны немножко, кому-то глаз подбили, и все. Бывает.

– Бывает? А ты слышал, что я запретил трогать моих вассалов? Тебя предупреждали, что ты отвечаешь за своих людей головой?

– Ну-у да, – растерянно протянул караванщик.

– Вы нарушили мой приказ. Вы посмели поднять руку на моих людей, и потому вы будете казнены. В назидание другим.

– Э-э, господин, а может, я заплачу виру, и разойдемся по-хорошему? – предложил купец, не до конца понимая, что все происходящее совсем не шутка.

– Ты сначала со своими проблемами разберись, – резко осадил его Ал-Тор и приказал позвать казначея.

– Сотник, этих повесить, – приказал Ал-Тор, найдя взглядом Топ-Гара, – виры не будет. Пора показать всем, кто здесь отдает приказы. – Добавил юноша, заметив, что сотник медлит.

Молча кивнув, Топ-Гар отдал приказ, и схваченных поволокли на окраину городка. Дождавшись прихода казначея, Ал-Тор в двух словах объяснил ему ситуацию и попросил совета, как лучше поступить, повесить купца вместе с буянами или наложить штраф, от которого тот сам повесится. Подумав, старик предложил ограничиться штрафом, размер которого решил назвать после некоторых подсчетов.

– Повесить – дело нехитрое, но это может так напугать других, что они решат больше здесь не появляться. А вот штраф да еще вкупе с десятком плетей будет самое то, тем более что на подходе еще два каравана. Переждем денек, якобы чтобы принять правильное решение, а как караваны подойдут, так и объявим, что да за что, – хитро прищурился старик.

Кивнув, Ал-Тор велел позвать караванщика. Дородного мужчину, привыкшего потакать всем своим прихотям даже находясь в дальней дороге, гвардейцы приволокли за шиворот, как напроказившего котенка. Не привыкший к такому обращению, купец попытался показать гонор, но его быстро утихомирили несколькими не опасными для здоровья затрещинами.

Убедившись, что всем присутствующим глубоко наплевать на все его знакомства и связи, купец разом присмирел, очутившись лицом к лицу с владетелем удела. Стоило юноше пристально посмотреть в глаза караванщика, как тот рухнул на песок, ощутив, что ноги просто перестали держать вес его тела.

– Господин, не губите! – проблеял купец, пытаясь обслюнявить сапоги Ал-Тора.

– Я еще не принял решения, – мрачно проговорил юноша, нагоняя на купца еще больший ужас.

– Умоляю, господин! Не убивайте! Назначьте виру, штраф, только не убивайте. Всеми светлыми богами клянусь, у меня и в помыслах ничего плохого не было. Я у себя в комнате сидел, когда эти иблисовы дети бражничать начали. Я же сюда по делу приехал, а не разбойничать.

– Именно поэтому ты еще и жив, – коротко ответил Ал-Тор.