Если не вдаваться в подробности, то за последние пять лет наш удел был единственным, с которого казна имела постоянный растущий доход. А это значит, что владетель тут серьезный, бандитам спуску не дает и о кметах заботится.

Ну а последние налоги так просто манна небесная для казначейства. Война на носу, войска готовить надо, а денег, как всегда, не хватает. Из сатрапии налогов только на треть приходит, да и те с опозданием. Соседи уже два года как не проявлялись, а от нас такие подарочки. Ну на последнем диване казначейству и напомнили о древних правилах.

– И все-таки, сколько?

– Что, интересно стало?

– Да ладно тебе, старый гном, говори давай, – подтолкнул сотник казначея локтем в бок.

– В последний раз две с половиной тысячи золотых. – Усмехнулся казначей.

– Сколько! – опешил Топ-Гар.

– Две с половиной, – повторил казначей, откровенно любуясь произведенным эффектом, – именно столько должен выплачивать в казну наш удел в период полного довольства и благоденствия, если есть наделенные землей кметы.

– А как же они в казначействе узнают, есть кметы или нет?

– Ну для этого есть, во-первых, специальные люди, фискалы, а во-вторых, купцы. Недаром же они стараются по каждому уделу проехать, на каждой ярмарке побывать.

– Стучат, сволочи.

– Ага. А им за это торговые льготы. Потому мы в первый год налогов и не платили. Нет кметов – нет и налогов.

– Погоди. Мы же сами землю пахали.

– Верно. Все делалось силами жителей замка. Деревень-то не было. Ну а как появились деревни, так уж будьте добры прислать налоги. Вот я и посылал.

– Да. Но две с половиной тысячи золотых, поверить не могу.

– Лучше поверь.

– Да уж придется, – усмехнулся сотник, – слушай, но ведь это не все, что у нас есть? В казне же что-то осталось?

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутился казначей. – Я уже и на следующий год налоги отложил, а чистая казна у нас сейчас восемьсот тысяч с мелочью.

От названной суммы у бедолаги сотника подкосились ноги, и он молча плюхнулся на ступеньку крыльца. Помолчав несколько терций, Топ-Гар наконец смог перевести дух и, запустив пальцы в седую гриву волос, глухо спросил:

– Ты, что, старый ифрит, казну сатрапии обчистил?

– Обижаешь, старина. Каждый медяк из этой суммы чист как слеза младенца. Все заработано вот этой головой и руками наших крестьян.

– Но как?

– Два последних года оказались урожайными, – начал рассказывать казначей, усаживаясь рядом с сотником, – я оставил кметам зерно на зиму, и на семена, но с избытком. Наполнил наши закрома, а остальное продал. Продал всю излишнюю скотину, птицу, все выделанные кожи, оружие нашего Размана, ну и еще всего по мелочи, сложил все деньги и снарядил караван дальше на восток. Караван-баши, мой старый знакомец, но с ним ездил один из моих многочисленных племянников.

Они привезли пряности. Наша многострадальная столица оказалась просто сборищем снобов, готовых выложить любые деньги за такую экзотику. На этом деле я выручил ровно в четыре раза больше, чем вложил.

– Но ведь караван это долго.

– Не так долго, как кажется. Обычно караваны идут в обе стороны с товаром. Там они должны продать то, что привезли, потом закупить другой товар и продать его в третьем месте, снова закупить и только потом вернуться в исходную точку.

Я поступил по-другому. Туда караван шел налегке. Закупив пряности, они тут же направились обратно. Так мы сэкономили время и получили хороший барыш. Но я решил не повторяться, и во второй раз привез шелка. Пряностей было чуть-чуть. Но и шелка принесли хорошую прибыль.

Уже на эти деньги я снарядил свой караван, отправившийся на запад, за мехами, медом, воском, моржовой костью и железом. Они вернулись три седмицы назад. В Банге я нанял корабль, который нагрузил шелками и пряностями.

– Какими?

– Нашими. Там это тоже диковина.

– А зачем тащить железо с севера? Разве у нас его нет?

– Есть. Но северное железо более ковкое.

– Какое?

– Да иблис его знает, какое. Я просто выпросил у нашего великана один брусок самого ценного железа для образца и получил то, что хотел. Из этого железа получается голубая сталь. Не знаю, чем она отличается от обычной, но наш Разман прыгал вокруг мешка с железом, как Кушитский шаман, а на его вопли сбежался весь кузнечный цех. На это стоило посмотреть, – рассмеялся казначей, вспомнив счастливый вид кузнеца.

– Вот уж точно, что у каждого свое мерило счастья, – улыбнулся сотник.

– Это точно. Ну, в общем, сейчас по земле бродят два каравана, принадлежащих нам. Год еще не закончился, а мы уже можем отправлять на базар еще один караван с зерном, мясом и кожами. Я вот думаю, может нам свои лавки в городах открыть.

– Зачем?

– Не будем отдавать по оптовой цене. Продаем свое, не торопясь, и по тем ценам, которые сами и установим.

– Но это ведь надо, чтобы кто-то постоянно в городе жил.