Гвардейцы успели выпить только по кружке вина, когда двери распахнулись от мощного пинка и в зал ввалилось разом человек десять самого разношерстного народа. Верховодил этой ватагой крепкий купец средних лет в пропыленном плаще, накинутом поверх шелковых одеяний ярких, кричащих расцветок. За широким кушаком торчала кривая сабля карабелла.

Все остальные были одеты менее роскошно, но добротно, а на пальцах и в ушах поблескивало золото. Единственным, что роднило всю группу, было оружие. За поясом каждого вошедшего торчала сабля и кинжал.

Ввалившись в харчевню, купец с порога заорал:

– Эй, хозяин, вина и лучшие комнаты мне и моим людям!

– Простите господин, но все комнаты заняли вот эти люди. Они сняли постоялый двор и харчевню на все время, пока будут в городе.

– Вот эти? – небрежно ткнул пальцем купец в сидевших за столами гвардейцев.

– Они самые, господин.

– Так избавься от них.

– Но как?

– Это твое дело. Я вернулся в город и хочу повеселиться.

– Я не могу выгнать этих людей. Они оплатили свой ночлег, – неожиданно твердо ответил хозяин.

– Тогда мы их выгоним, – небрежно бросил купец, направляясь к ближайшему столу.

– Эй, вы. Собирайтесь и отправляйтесь искать себе место. В этом постоялом дворе остаюсь я и мои люди.

– А если нет? – небрежно спросил один из ветеранов.

– Ты, что, старик, совсем ополоумел? Жить надоело? А ну живо выметайтесь, пока я не приказал вас выбросить! – взревел купец, обнажая саблю.

Это послужило сигналом всем гвардейцам. В мгновение ока все тридцать ветеранов обнажили оружие. Никто из вошедших не успел даже пошевелиться, когда у горла каждого оказался отточенный до бритвенной остроты клинок.

Медленно поднявшись, Ал-Тор подошел к купцу и, заглянув ему в глаза, устало покачал головой.

– Как же вы мне все надоели.

– Кто все? – прохрипел купец, испуганно косясь на прижатый к его горлу меч.

– Все вы, тупые, самонадеянные болваны. Не научившись толком обращаться с мечом, вы начинаете задираться и нарываться на дуэль. Считаете себя непревзойденными мастерами боя, а сами не способны продержаться и трех терций против настоящего мастера. Вы умеете только отнимать нажитое честным трудом у беззащитных, а когда получаете серьезный отпор, бежите жаловаться страже. Убирайтесь! Убирайтесь, пока я не взялся за оружие, потому что тогда ни один из вас не уйдет отсюда живым.

– А кто вы такой, господин? – растерянно прохрипел купец. – Я хорошо знаю всех достойных бойцов в этом городе, но вас вижу впервые.

– Ты и не мог его видеть, плебей, – презрительно ответил Топ-Гар, – перед тобой, болван, стоит граф Босте, барон Хакас-Карибский, и тебе лучше прислушаться к его совету, хотя бы потому, что он в одиночку способен уничтожить всю вашу банду, а ведь здесь есть еще и мы. Ты понял, купец?

– Да, господин, я понял, – ответил купец, карие глаза которого медленно расширялись по мере того, как сотник называл титулы Ал-Тора, – я все понял, господин. Вы приехали из какого-то дальнего удела на рынок за рабами и не знаете местных порядков.

– Зачем мы сюда приехали, тебя не касается, а что до местных порядков, так они везде одинаковы, кто первый, тот и занял место. И не забывай, перед тобой не кто-нибудь, а человек благородного происхождения. А теперь убирайтесь, пока наш мастер не передумал, – ответил Топ-Гар.

– Хорошо, мы уходим, – покладисто согласился купец.

Ал-Тор сделал знак гвардейцам и те отпустили схваченных, быстро отступив в стороны. Купец молча направился к дверям, но на пороге обернулся и, внимательно посмотрев на юношу, медленно проговорил:

– Не стоит забывать, что даже благородным стоит иногда оглядываться назад. Особенно в чужом для себя городе.

– Это угроза? – резко спросил Ал-Тор.

– Нет, господин. Я просто предупреждаю. Это ведь почти мой город.

– Почти, но не полностью. Не забывай этого. И запомни еще одно. Если мне по какой-то причине будет неуютно в этом городе, я вызову сюда еще сотню человек и просто сожгу этот свинарник, предварительно развешав всех его обитателей на столбах. Только воздух чище будет.

– Вы говорите так, господин, словно уже проделывали подобное, – подумав, ответил купец.

В ответ Ал-Тор молча усмехнулся, но так, что купец неожиданно побледнел и, быстро поклонившись, выскочил за дверь. Гвардейцы расселись по своим местам и постепенно зал наполнился гулом голосов. Слуги принялись обносить столы, а на стол Ал-Тора подавать принялся сам хозяин.

Принеся очередное блюдо, хозяин сложил руки с толстыми волосатыми пальцами на объемистом животе, прикрытым на удивление чистым передником, и смущенно затоптался, не зная, с чего начать разговор.