– Хорошо, но с условием. Носитель должен быть очень молодым, и только тем, который не только тебе, но и мне понравится. Договорились?

По оружейной пробежал легкий перезвон стали, словно все клинки принялись обсуждать выдвинутые условия. Торчащий из стойки кинжал завибрировал, словно пытался вырваться из державшей его древесины и поразить дерзкого.

– Какое тебе дело до моего носителя? – прозвучал его резкий вопрос.

– Ты будешь оценивать его как будущего мастера, а я – как человека. Многое из того, что видим и понимаем мы, люди, скрыто от вас, стальных. И мне лучше будут понятны его желания и помыслы. Так что, согласен?

– Это справедливо, – неожиданно прозвучал громкий рокот гердана.

– Он прав, старейший. Мы оцениваем сначала мастерство и только потом поступки людей, изредка улавливая отголоски их речи. Нам повезло. Всем. Повезло в том, что старейший, ставший частью клинка этого юноши, смог признать его кровь, в том, что он обратился именно ко мне, в том, что благодаря его деяниям мы смогли собраться в этом доме. Когда еще так случалось, что без объявления большого сбора, без огромных усилий в одном месте собирались сразу столько старейших? А раз уж так случилось, что хозяин этого дома еще и мастер меча, то обучить его всему, что мы сами знаем, наша прямая обязанность. Слишком мало осталось носителей, использующих свои знания во благо этого мира.

– Во благо?! – резко проскрежетал кинжал. – А как тогда назвать то, что он учинил там, у моря?

– Тебе этого никогда не понять, стальной, – резко ответил Ал-Тор, чувствуя, как жаркая волна злости ударила в голову, – ни тебе, ни кому-то другому этого не понять. Это только мое. Наше. Вам не дано любить и ненавидеть, вам не дано чувствовать так, как чувствуем мы, люди, а потому не беритесь судить о том, чего не понимаете. Мои дела, то, что я делал и делаю, не дано судить даже богам. За это я буду отвечать только перед теми, кто мне дорог, но не перед вами. Итак, мы либо договорились, либо торчи тут и дальше, а со своим обучением я как-нибудь сам разберусь. И вот еще что. Все, кто не согласен со мной, пусть будут готовы к отъезду. Вернувшись, я прикажу снарядить караван и отправлю вас всех на рынок. В замке останутся только те, кто готов помогать нам, и делать все, чтобы вырастить новых воинов. Настоящих мастеров клинка. Это все. Решайте, – резко закончил Ал-Тор и выжидательно посмотрел на торчащий из подставки кинжал.

Помолчав несколько минут, кинжал ответил:

– Согласен. Пусть будет по-твоему, но учиться ты будешь так, как я скажу.

– Бесспорно, – ответил юноша и, выдернув кинжал, одним движением убрал его в ножны, стремительно выходя из оружейной.

Во дворе уже все было готово к отъезду. Десяток гвардейцев, отряженных сопровождать Ал-Тора на охоту уже были в седлах, подвода, запряженная парой тяжеловозов, была загружена всем необходимым. Первый из мальчиков держал под уздцы высокого каурого жеребца из тех, что остались от тайных стражников.

Выскочив во двор, юноша вихрем взлетел в седло, не коснувшись ногой стремени. Перехватив поводья, он быстро оглядел свой небольшой караван и, тряхнув поводьями, скомандовал:

– Поехали.

Возница тряхнул поводьями и огромные тяжеловозы дружно навалились на постромки. Кони перешли на рысь, и подвода быстро покатила в сторону границы удельных земель.

Ал-Тор вел людей по степи в сторону приграничного леса, тянувшегося до самой горной гряды. Две трети этих лесов являлись собственностью графской короны, но серьезная экспедиция в эти места предпринималась впервые.

Кавалькада углубилась в лес уже на третий день путешествия. Ал-Тор двигался по прямой, не заезжая в окрестные деревни. Ему не терпелось добраться до леса и начать охоту. Дела подождут. Тем более что гвардейцы и сами неплохо справлялись со всеми текущими вопросами.

Добравшись до ближайшего ручья, юноша остановил свой отряд и приказал разбивать лагерь. Прихватив рогатину, Ал-Тор сделал Такеши знак следовать за собой и не спеша направился в чащу. Островитянин, недолго думая, двинулся следом, приказав мальчику по прозвищу Второй быть рядом.

Пристроившись в двух шагах от идущего впереди Ал-Тора, Такеши беззвучно скользил следом за ним, запретив мальчишке открывать рот. Пройдя вниз по ручью приблизительно с лигу, Ал-Тор вышел на крошечную лесную полянку, через которую пролегала звериная тропа. Внимательно осмотрев тропу, юноша выпрямился и, удовлетворенно кивнув, развернулся к Такеши.

– Вот отсюда и начнем облаву. Старики пройдут по тропе и погонят зверье на нас. Мы встанем на опушке леса, чтобы было где развернуться с рогатиной. Берем только кабанов.

Такеши молча кивнул, не видя в плане никаких изъянов. Заметив мальчишку, Ал-Тор недоуменно посмотрел на телохранителя.

– А его-то ты зачем притащил?

– На всякий случай. Гонцом, – коротко ответил Такеши.

– А гонец-то нам зачем? Мы же не воевать собрались.

Такеши растерянно почесал макушку и попытался увильнуть от ответа, сделав вид, что что-то привлекло его внимание, но Ал-Тор был неумолим.

– Хватит юлить. Старики совсем помешались на моей безопасности, но ты-то должен понимать, что здесь, в лесу, мне ничто не может угрожать. Мы просто на охоте.